b000001756

известности «Слово о полку Игореве» испытало на себе применение всех литературоведных методологий и методов, накопленных наукой. В конце XVIII в., когда «Слово» вступило в зону исследования, обозначилось в Европе романтическое отношение к стариннои лите- ратуре, причем романтику особенно искали в произведениях, имевших связь с эпосом древности. Ученый Макферсон записал будто бы много исторических песен Шотландии, циклизировал их по образцу поэм Гомера и по этой аналогии приписал эти песни единому «певцу героев и богов», древнему княжескому барду Оссиану, мрачному, вели- чественному и задумчивому. Собрание Макферсона было переведено по-русски Е. Костровым и издано в 1792 г. под заглавием: «Оссиан, сып Фингалов, бард третьего века: Гальския стихотворения». Фео- дальная воинственность и «суеверность», а также принадлежность «кня- жескомр) певцу действительно роднили эти стихотворения со «Словом о полку Игореве», почему и Карамзин и первые издатели «Слова» ставилн его на ряду с лучшими поэмами Оссиана. Впрочем из этого сближения существенных выводов не последовало. После тридцатилетнего спора о подлинности или подложности «Слова о полку Игореве» и после многих опытов толкования лекси- ческих раритетов и неясностей в его тексте, М. А, Максимович сблизил художественные образы этого памятника с южнорусскои устной поэ- зией, с украинскими, главным образом, песнями, a М. П. Погодин и Ф. И. Буслаев — со скандинавскими сагами. К этому времени (40-е годы XVIII в.) русским литературоведением была перенята из Германии мифологическая школа, которая выводила язык и литературные явления фольклора из чрезвычайно далеких вре- мен и объясняла литературнута основу религиозным мышлением до- исторической эпохи, между прочим осноеываясь на таких произве- дениях древнего эпоса, как «Илиада» и «Одиссея», как скандинавские «Эдды» и германские «Нибелувги», где вместе с людьми в их войнах, любви и венависти участвуют боги, где в героических подвигах участвует весь Олимп. Представителями этой теории были у нас Ф. И. Буслаев, Ор. Ф. Миялер и А. А. Афанасьев. Но в от- ношении «Слова о полку Игореве» мифологи оказ.ались не плодо- творными, и в 70-х годах их теоретические экспер^именты были окончательно изжиты. Гораздо более' влиятельными, и результатными оказались труды сравнительнс-исторической школы (Вс. Ф. Миллер, А. Н. Веселовский), искавшей параллелей к «Слову» в книжных памятниках и частью в фольклоре Византии и у южных славян и объяснявшей многие особен- ности «Слова» влиянием зарубежных литератур. Это зарубежное влия- ние на «Слово» приписывали не только пергводам, циркулировавшим на Русй. Признавая «Слово» памятнгасом наивысшего литературяого искус- ства, превосходящим все свои книжные подобия силой и разнообразием художественности, литературоведы старались указать для этого един- ственного в своем роде памятника подходящие стилистические парал- дели тоі в устной поэзии, то в произведениях книжной исторической беллетристики, русской (Галицкая летопцсь XIII в.), или переводной 7 Акад. А. С. Орлов 97