b000001687

165 ЧТО ТАКОЕ СЧАСТЬЕ? 166 невозможна» (стр. 247). Надо замѣтить, что строки эти написаны не въ состояніи не- вмѣняѳмости, не подъ вліяніемъ отчаянія въ виду несчастій Франціи; они перепеча- таны изъ <ІІеѵие йез Веих Мопйез» 1869 го- да, когда горизонть Франціи еще не омра- чался. Мы не думаемъ дѣлать какіе-либо выводы изъ существованія приведенныхъ мнѣній, хотя они, будучи высказаны во вто- рой ноювинѣ XIX столѣтія извѣстнымъ уче- нымъ, Могли бы послужить все-таки бодѣе прочнымъ базисомъ, чѣмъ манифестъ Эду- арда I. Но если мы будемъ приглядываться не къ болѣе или менѣе удачно выбран- нымъ единичнымъ воззрѣніямъ, а къ обще- му теченію современной мысли, то най- демъ въ немъ весьма широкую и весьма важную струю, мало соотвѣтствующую опти- мистическому взгляду Спенсера. По мѣрѣ того, какъ реальный смыслъ словъ «свобода» и «право» приближается къ своему окончательному выясненію, идеи, подобный пдеямъ Ренана, получаютъ силь- ное распространеніе. Въ новѣйшее время онѣ удостоились санкціи сдивокъ науки и философіи въ лицѣ Дарвина и его комента- торовъ, въ лицѣ самого Спенсера и сторон- никовъ идеи соціальнаго организма. Правда, между воззрѣніямп представителей либе- ральной философіи и воззрѣніями Ренана есть разница. Либеральная философія дар- винистовъ составляетъ королларій либераль- ной экономической доктрины. Ренанъ же является сторонникомъ принципа родовой аристократіи, столь ненавистнаго либера- лизму. Либеральная философія не устаетъ требовать равенства правъ, Реианъ его рѣ- шительно отрицаетъ. Однако это разлпчіе чисто формальное, и если принимать въ со- ображеніе реальное содержаніе понятія нра- ва — а его прлнималъ въ соображеніѳ уже Гоббсъ («право на цѣль предполагаетъ право на средства, нужный для достпженія ея». Пе Сіѵе. I, 8) — то различіе исчезаетъ, п Ренанъ окажется, ни болѣе, ни менѣе, какъ откровенныиъ лпберальнымъ фплосо- фомъ. Мы не настаиваемъ на этомъ пунктѣ. Но не трудно видѣть, что аргументація Спен- сера нредставдяетъ зданіе, построенное на пескѣ; что даже избранный имъ пріемъ — простое перечисленіе случаевъ обнаруженія наклонности утверждать равенство правъ — ■ употребляется имъ поразительно легкомыс- ленно. О мнѣніп же его, что идея равно- правности есть идея врожденная, незави- симая отъ опыта, мы не считаемъ нужнымъ п говорить. За то, вслѣдъ за этою дегковѣсностыо, Спенсеръ даетъ читателю нѣсколько отдох- нуть надъ нѣсколышми страницами, чрезвы- чайно любопытными. Такъ какъ «инстинктъ личныхъ правъ» есть инстинктъ совершенно своекорыстный, то является вопросъ: ка- кимъ образомъ можетъ онъ развиваться и усиливаться параллельно развитію и усиле- нію равноправности? Для разъясненія этого вопроса Спенсеръ прибѣгаетъ къ теоріи нравственныхъ чувствъ Адама Смита п, при помощи смитовской «симпатіи», дока- зываетъ, что высокое понятіе о свопхъ собственныхъ правахъ всегда сопровож- дается уваженіемъ къ правамъ другихъ. Можно оспаривать существованіе такого за- кона, можно, а, по нашему мнѣнію, даже должно, требовать для него извѣстныхъ огра- ниченій, но, во всякомъ случаѣ, въ книгѣ Спенсера мы здѣсь впервые встрѣчаемся съ очеркомъ дѣйствптельно статическаго за- кона — закона сосуществованія пзвѣстныхъ явленій. Это въ значительной степени должно быть приписано тому обстоятельству, что дедуктивная часть изслѣдованія Спенсера опирается на готовую и весьма замѣчатель- ную теорію Смита. Затѣмъ Спенсеръ приступаетъ къ пере- чпсленію и анализу главнѣйшихъ правъ. Онъ разсматрпваетъ «право на жизнь и личную свободу», «право пользования зем- лей», «право собственности», «право соб- ственности на идею», «право собственности на репутацію», «право мѣны», «право сво- боднаго слова», «права женщпнъ», «права дѣтей», «право игнорировать государство». Понятія объ этихъ правахъ получаются чисто діалектическимъ путемъ, такъ что ло- гяческій процессъ ихъ добычи маю пнте- ресенъ. Мы остановимся только на нѣко- торыхъ нравахъ, любопытныхъ въ качествѣ элементовъ политической программы или по другпмъ причинамъ. Право поземельной собственности. Такъ какъ нравственный законъ разрѣшаетъ и даже предппоываетъ каждому свободу, на- сколько оно не стЬсняетъ свободы другихъ, то, слѣдоватедьно, каждый можетъ поль- зоваться землей, насколько не мѣшаетъ поль- зоваться ею и другимъ. Поэтому, «естествен- ная справедливость» не допускаетъ лич- ной поземельной собственности. Въ самомъ дѣлѣ, если одинъ завладѣетъ пзвѣстнымъ кдочкомъ земли, другой другимъ, третій треть- пмъ и т. д., то, наконецъ, весь земной шаръ попадетъ въ частныя рукп и несобствен- никамъ не наймется мѣста даже для по- дошвы ноги; фактически они будутъ во власти землевладѣдьцевъ, они будутъ ли- шены свободы. Притомъ, если мы обра- тпмъ вниианіе на происхожденіе нынѣіпней поземельной собственности, то увидимъ, что она пріобрѣтена насиліемъ, мечемъ. Правда, послѣдующіе владѣльцы тутъ не при чемъ, 6* I 1 I