b000001687

«Г^-ч^*5ГП^Х ^я^ ФИІОСОФІЯ ЙСТОРІИ ІУИ БІІНА *). Исторія великой французской ревоіюціи Луи Блана. Въ двѣнадцати томахъ. Т. I. Переводъ съ французскаго М. А. Антоновича. Спб. 1871. Изданіе Н. П. Полякова. Философія исторіи! Сколько ядовитой иро- ніи и ѣдкаго остроумія моліетъ вложить те- перь любой пустозвонъ въ эти два слова! Глаза разбѣгаются по лужамъ крови и по- жарищамъ, въ ушахъ звенитъ отъ пушечной пальбы и стоновъ, мысль отказывается орі- ентироваться въ этомъ хаосѣ ужасныхъ сюр- лризовъ. И иѣмъ дальше въ дѣсъ, тѣмъ боль- ше дровъ... Пустозвонъ смѣло устраиваетъ руки фертомъ передъ исторіей и человѣче- ской мыслью. Онѣ снизошли до его уровня. Одна становится непонятною, другая отка- зывается понимать. Философія исторіи! Давно ли Вокль утверждадъ, что періодъ болыиихъ войнъ между цивилизованными народамипро- шелъ безвозвратно? Давно ли Контъ доказы- вал^ что военный и теологическій дз г хъ из- сякъ въ Европѣ? Давно ли Прудонъ дока- зывалъ, что историческая миссія войны кон- чилась или по крайней мѣрѣ близка къ свое- му концу? Давно лп цѣлый рядъ второсте- пенныхъ мыслителей давалъ намъ, такъ-ска- зать, ощупать утѣшительный выводъ: бли- зокъ часъ мира п науки, тр.уда и мысли... Философія исторіи! — когда послѣднеѳ усиліе человѣческаго ума есть паровая армія; когда къ -самой рампѣ исторіи прокрадываются, яко тати въ нощи, забытый фигуры христі- аннѣйшаго короля Генриха V, гермапскаго императора, пепогрѣшимаго папы; когда про- славившаяся своимъ безстрастіемъ нѣмецкая наука идѳтъ на службу микрсскопнческимъ, барабанно-патріотическимъ цѣдямъ; когда мы присутствуемъ при зрѣлищахъ, какія и не снились нашимъ далекпмъ войнолюбивымъ предкамъ... Чего же послѣ этого нельзя вернуть изъ добраго стараго времени? Гдѣ ото торжественное, неустанное шествіе ци- вилизаціи впередъ? Гдѣ эта смѣпа однихъ *) 1871, августь и сентябрь. СОЧ. П. К. МИХДЙЛОВОКАГО, т. III. историческихъ началъ другими? Гдѣ смысдъ исторіи? Торжествуетъ реакція, ибо она празднуетъ задній ходъ исторіи. Торжествуютъ азбучные моралисты, ибо они могутъ разсыпаться би- серомъ чисгѣйшей воды. Торжествуютъ прак- тики-эмпирики, ибо они могутъ пустить въ ходъ свои золотыя правила: подражай по- бѣдителю, не смотри дальше своего носа, не отдѣляй идеи отъ факта, сути отъ формы. Всѣ торжествуютъ внезапное исчезновеніе смысла исторіи. Путаница еще увеличивается явлѳніями, отошедшими временно на задній планъ, но тѣмъ не менѣе знаменательными. Рядомъ съ Видьгельмомъ побѣдоноснымъ сто- итъ Дарвинъ съ своей теоріей борьбы, по- казывающій намъ нашего предподагаемаго предка: четвероногое, покрытое шерстью животное съ острыми подвижными ушами. Воздѣ мрачнаго эксъ-императора Наполеона, стоитъ веселый маэстро Оффенбахъ, насви- стывая свои каскадно-революціонные мотивы. Спиритъ Юмъ нагло вступаетъ въ состязаніе съ наукой... И однако мы все-таки намѣрены тракто- вать о философіи, о смыслѣ исторіи, ибо онъ несомнѣнно существуетъ. Мало того, — уло- вить его теперь не только нужнѣе, а можетъ быть даже возможнѣе чѣмъ Когда-нибудь. Мы присутствуемъ съ одной стороны, при родахъ исторіи, а роды исторіи трудны, и часто вѣка проходятъ, прежде чѣмъ рожден- ный въ болѣзняхъ чада болѣе или менѣе прочно становятся на ногп. Съ другой сто- роны мы присутствуемъ при одномъ изъ са- мыхъ рѣзкихъ случаевъ историческаго ата- визма, т.-е. внезапнаго и на первый взглядъ безпричиннаго и необъясвпмаго возрожденія отжившихъ илп отживающпхъ факторовъ исторіп. Случайное совпаденіс трудныхъ ро- довъ съ круппымъ случаемъ атавизма дѣй- 1