b000001687

■ЖГ~?л. 153 ЧТО ТАКОЕ СЧАСТЬЕ? 154 отвѣчаетъ: здо есть страданіо, а всякое страданіе имѣетъ своимъ источникомъ не- достатокъ приспособленности къ усдовіямъ существованія. Это законъ для всѣхъ дѣя- телей природы безъ искдюченія, сдѣдо- вательно, и для чедовѣка. Но почему же чедовѣкъ такъ долго не можетъ приспосо- биться къ условіямъ своего существованія, п можно ли разсчитывать, что когда-нибудь онъ избавится отъ страданій, отъ зла? «Люди не приспособлены къ жизни въ об- ществѣ исключительно потому, что они от- части еще имѣютъ свойства, нриспособлен- ныя къ жизни въ состояніи, продшество- вавшемъ обществу. Обстоятельства прежней жизни человѣка требовали, чтобы онъ зкерт- вовалъ бдагосостояніемъ другихъ для своего собственнаго; современная его обстановка требуетъ совершенно другого». Но старыя дрожжи еще сидятъ, и отъ происходящей та- кпмъ образомъ неприспособленности зависитъ все зло, какое существуетъ въ обществѣ, отъ войнъ до садонныхъ скандадовъ. Цивилиза- ПІя есть сумма результатовъ уже имѣющагося приспособленія, а прогрессъ есть самый нро- цессъ нриснособденія, долженствующей, по мнѣнію Спенсера, завершиться совершен- ствомъ. Доказательства этого резюмируются у него въ слѣдующихъ пяти тезисахъ: 1) Всякое несовершенство заключается въ недостаткѣ приспособленія къ условіямъ существованія. 2) Этотъ недостатокъ долженъ заключать- ся иди въ чрезмѣрности одного или нѣсколь- кихъ свойствъ, иди въ ихъ недостаточности, или, наконецъ, въ чрезмѣрности однихъ и недостаточности другихъ. 3) Чрезмѣрна та способность, для которой условія существованія не представляютъ достаточнаго круга дѣятельности; недоста- точна та, отъ которой условія существованія трѳбуютъ больше, чѣмъ она можетъ дать. 4) Существенный принципъ жизни заклю- чается въ томъ, что способность, которая по обстоятедьствамъ не имѣетъ полнаго круга дѣятедьности, ослабляется; а способность, отъ которой усдовіями существованія тре- буется усиленная дѣятельность, возрастаетъ. 5) Такое возрастаніе однѣхъ способностей и ослабденіе другихъ должно продолжаться до окончательнаго нриспособленія, то-есть, до прекращенія несовершенства. Такпмъ путемъ исчезнетъ все то, что мы называемъ зломъ и безнравственностью. Эти пять тезисовъ чрезвычайно важны и заслуживаютъ самаго серьезнаго вниманія. Такъ какъ они тѣсно связаны съ самою сутью книги Спенсера, то мы пхъ разсмотрпмъ, когда дойдемъ до этой сути. А теперь взглянемъ на очень любопытную Ш главу, озаглавленную такъ: «Божественная идея и условія ея осу- ществяенія». Въ ней Спенсеръ снисходитель- но замѣчаетъ, что « еслибы Вэнтамъ, не пред- лагая свою идею «наибодыпаго счастья» въ видѣ правила для чѳдовѣческаго поведенія, сталъ просто утверждать, что наибольшее счастье есть цѣль творенія, то его положеніе было бы довольно вѣрно». «Немногіе между цивилизованными народами, продолжаетъ Спенсеръ, способны отвергать, что человѣ- ческое благоподучіе вподнѣ согласно съ же- ланіемъ божіимъ; можетъ быть, такого на- рода даже и вовсе не найдется. Ученіе это преподается всѣми нашими религіозными проповѣдниками, его придерживаются всѣ писатели о нравственности, его, безъ со- мнѣнія, можно разсматривать, какъ обще- принятую истину. Большая разница между мнѣніемъ, что наибольшее счастье есть цѣдь творенія, и мнѣніемъ, что наибольшее сча- стье есть непосредственная цѣдь человѣка (еще бы!). Роковая ошибка утилитарной фи- лософіи состояла въ томъ, что она смѣшала эти положенія... Наше дѣло состоита въ опредѣленіи условій, съ которыми намъ слѣ- дуетъ сообразоваться, чтобы наибольшее счастье могло быть достигнуто. Мы не долж- ны основываться на предподоженіяхъ; мы не должны дѣдать то или другое, потому что это кажется намъ полезнымъ; но мы должны разрѣшить, каково, дѣйствитедьно, должно быть наше поведеніе для того, чтобы оно привело къ желаемому концу». Въ дру- гихъ мѣстахъ Спенсеръ еще энергичнѣе на- стаиваетъ на той мысли, что природа насъ сама ведетъ къ наибольшему счастью, н что соваться сюда, критиковать «гигантскій планъ», дѣдать вънемъ какія-либо поправки есть дерзость, преступленіе. Такъ, въ ХХП главѣ, трактуя о дѣятедьности государствен- ныхъ людей и нолитиковъ, онъ не находитъ достаточно сильныхъ сдовъ для пораженія ихъ стремленія «поправлять ошибки Всевѣ- дующаго».На свѣтѣ, говорить онъ, нѣтъ ни- чего безцѣдьнаго — все направлено къ добру, къ совершенству, и если и встрѣчаются ме- стами неболыпія несчастія и несовершен- ства, то они также не мѣшаютъ общему благому теченію событій, какъ горы и про- пасти не мѣшаютъ землЬ быть шарообразной. Въ главѣ ХХТ Спенсеръ въ нѣкоторомъ родѣ предвосхищаетъ теорію Дарвина ровно на столько, на сколько она не мЬшаетъ те- леологическому міросозерцанію. Онъ гово- ритъ: «Мы видимъ, что во всей природѣ дѣйствуетъ строгая дисциплина, которая хотя нѣскодько жестока, но за то весьма благо- дѣтельна. Состояніе всеобщаго взаимнаго преслѣдованія, которое мы встрѣчаемъ вездѣ среди низшихъ впдовъ, сбпваотъ съ толку миогихъ. Однакожъ, это въ сущности самая милосердная комбинація, какая только была