b000001687

143 СОЧИНЕШЯ Н. Е. МИХАЙЛОВСКАГО. 144 Мы ыожемъ на минуту остановиться и посмотрѣть, къ чему мы пришли. Понятія Спенсера, но крайней мѣрѣ какъ автора «Соціадьной Статиіш>, о нравствен- номъ чувствѣ, о принципѣ утилитаризма, даже о такихъ вещахъ, какъ происхожденіе нашихъ знаній, очевидно крайне сбивчивы, сбивчивы до неуловимости. И дальше мы встрѣтпмся съ этою сбивчивостью въ еще болынихъ размѣрахъ. Такъ, напримѣръ, мы видѣли, какъ сильно отстаиваетъ онъ суще- ствованіе нравственнаго чувства; а ниже (глава XXX, § 9) онъ говоритъ, между про- чииъ, что «отсутствіе нравсвтеннаго чув- ства дѣлаетъ людей совершенно неспособны- ми понимать отвлеченное право человѣка на свободу; такъ Пдатонъ, не смотря на свою интеллектуальную силу, донускалъ въ свой пдеалъ десиотнзмъ одного класса об- щѳства». Аргументація Спенсера, очевидно, также крайне слаба. Доводы его противъ утилитаризма иди не выдерживаютъ ника- кой критики, иди съ гораздо болынимъ пра- вомъ могутъ быть обращены противъ него самого. Если наши понятія о пользѣ, о счастья крайне разнообразны, то развѣ не менѣѳ разнообразны ведѣнія нрав- ственнаго чувства? И если разнорѣчивость послѣднихъ показываетъ только, что по- строеніе этической доктрины сопряжено съ извѣстными трудностями, то почему не по- казываетъ того же разнорѣчивость понятій о счастьи? Далѣе, можно, конечно, привести еще длиннѣйшій, чѣмъ какой приводитъ Спен- серъ, рядъ примѣровъ неудачнаго исхода мѣръ, направлен ныхъ ко благу чедовѣчества, къ счастью. Но что же изъ этого слѣдуетъ? Только то, что это были мѣры неудачныя, а отнюдь не то, что мы должны отказаться отъ преслѣдованія своего счастія, какъ цѣли. Собственно говоря, здѣсь заключается един- - ственное благовидное возраженіе Спенсера утидитарпстамъ, но только утилитаристамъ, а не утилитаризму, псподнителямъ, . а не принципу. Сненсеръ, повпдимому, хочетъ доказать, что невозможно достигнуть сча- стія, если мы будемъ въ дѣйствіяхъ своихъ руководствоваться новерхностнымъ эмпириз- момъ; что мы не можемъ ограничиваться въ этомъ отношеніи эмнирическимъ обобще- ніемъ грубыхъ набдюденій, а должны опи- раться на законы жизни, сдовомъ, ввести въ наши нріемы дедукцію. Это совершенно справедливо. Справедливо и то, что многіе утилитаристы грѣшатъ въ этомъ направле- ніи. Но какое до этого дѣло утилитаризму? Утидитаризиъ говоритъ только, что мы долж- ны стремиться къ «наибольшему счастью наибольшаго числа», а затѣмъ, нріемы, при помощи которыхъ мы будемъ проводить это стремленіе, подлежатъ обыкновенной оцѣнкѣ логики. Пріемъ, противъ котораго ратуеіъ Сненсеръ, одинъ изъ утилитаристовъ, Миддь, прекрасно охарактеризовалъ въ своей «Систе- мЬ Логики» подъ именемъ «опытнаго илп хп- мическаго метода» и признадъ его радикально негоднымъ. Еслибы въ самой доктрпнѣ ути- литаризма заключалось что-нибудь такое, что требовало бы исключительно эмпприческихъ обобщеній, т.-е. несовершенныхъ нріемовъ, тогда упреки Спенсера были бы основа- тельны. Но на дѣлѣ этого нѣтъ. Мало того, утшштарнзмъ, вводя въ дѣло понятія дич- наго страданія и насдажденія, уже тѣмъ самымъ обязываетъ насъ повѣрять эмпири- ческая обобщенія выводами изъ законовъ чоловѣческой природы. И какъ бы блиста- тельно Сненсеръ ни доказывадъ, что та- кими-то и такими-то путями счастье не до- стигается, онъ не только не наноситъ ни- какого ущерба иринцину утилитаризма, но п самъ не выходить изъ его предѣловъ. Въ самомъ дѣдѣ, когда человѣкъ отрнцаетъ нѣчто единственно потому, что это нѣчто не ве- детъ къ счастью, онъ разсуждаетъ, какъ настоящій утилитариста. Онъ этимъ только подтверждаетъ извѣстную похвальбу утили- таристовъ, что въ сущности всѣ пхъ самые ярые противники на дѣлѣ руководствуются утилитарными соображеніями и въ своихъ опроверженіяхъ не могутъ выбиться изъ круга идей утидитарнаго свойства. На Сяен- серѣ эта похвальба оправдывается особенно блистательно. Дѣйствительно, если, какъ го- ворить самъ Сненсеръ, нравственное чувство, призываемое нмъ для радикальной реформы въ области этики, «стремится создать понятіе о хорошихъ и дурныхъ поступкахъ, которое соотвѣтствовало бы испытываемымъ удоволь- ствіямъ и страданіямъ», то что же это, какъ не утидитаризмъ? За вычетомъ гипотезы нравственнаго чувства, утилитаріанская эти- ка, какъ наука, утверждаетъ именно тотъ факта, что всегда и вездѣ количество п качество страданій и наслажденій опре- дѣляета собою понятія о нравственности. Она даже больше ничего не утверждаетъ. Она только и говоритъ, что таково имен- но, свойство человѣческой природы, и заг тѣиъ расширяетъ понятіе личнаго счастья до идеи «наибольшаго счастья наиболь- шаго числа-!'. Все, ведущее къ этому ста- стыо, есть благо, все, вредяшее ему— есть зло. Выгодное положеніе утилитаризма со- стоитъ именно въ томъ, что онъ, въ про- тивность утвержденію Спенсера, обдадаета аксіомой, истиной, безспорной до безсо- держательности, если только мы не ста- немъ спорить о словахъ. Счастье есть кри- терій нравственности - это истина несомнѣн- ная, истина даже не этическая, а психо- логическая, даже, быть можетъ, физіодоги- «*яш =•* ч . ^^мй*м-. ^^^_-^!!*с^■■