b000001687

125 НОВЫЙ ИСТОРИКЪ ЕВРЕЙСКАГО ПАРОДА. 126 закона. Но на практикѣ толкованіе это на- правлялось, при возобновлеиіи храма и на- канунѣ его паденія, совершенно различно. Если можно говорить о древне-еврейской буржуазіи, то Ездра и Неемія представляютъ собою моментъ ея первыхъ, благородныхъ порывовъ, когда дѣдо буржуазіи еще не отдѣ- лено отъ дѣла народа. Гиллель же есть пред- ставитель эпохи этого отдѣленія. Взглянувъ на дѣло съ этой точки зрѣнія, мы поймемъ суть пререканій Гиллеля и Шаммаи и по- слѣдующихъ бурныхъ событій. Въ характеристикѣ Шаммаи, сдѣланной Коганомъ, есть одна странность. По его сдо- вамъ, суровый товарищъ-соперникъ благо- душнаго Гиллеля очень низко цѣнилъ зем- ную жизнь и больше думалъ о небесноыъ, но въ то же время онъ гораздо сильнѣе мѣшался въ политическія дѣда, чѣмъ Гил- лель, который рекомендовалъ земную жизнь, «соціальныя добродѣтели», но въ политиче- скія дѣда мѣшался мало, преимущественно въ качествѣ миротворца. Это — явное проти- ворѣчіе, вскрыть которое Коганъ не можетъ уже просто потому, что даже не замѣчаетъ его. Взявъ тѣ же факты, но освѣтивъ ихъ иначе и, какъ мы увѣрены, справеддивѣе, мы немедленно же устраняемъ противорѣ- чіе. Дѣло здѣсь далеко не въ личностяхъ только Гиллеля и Шаммаи, а въ цѣлыхъ двухъ политическихъ направленіяхъ. Весь ходъ всемірной исторіи, поддержи- ваемый внутренними неурядицами въ Іудеѣ, свелъ эту несчастную страну съ Римомъ. Она не могла не пасть, но, надо ей отдать справедливость, пала со славой; въ ней на- шлись люди, которые пали послѣ сравнитель- но долгой борьбы, въ которой есть и тем- ныя, и свѣтлыя стороны. Римъ и Іудея столкнулись, римляне засѣли въ Іудеѣ, евреи проникли въ Римъ. Насколько можно воз- становить, по отрывочнымъ замѣчаніямъ латинскихъ писателей, картину еврейской жизни въ Римѣ, она очень живо напоминаетъ теперешнюю жизнь евреевъ, напримѣръ, въ Варшавѣ или въ Вѣнѣ. Начиная съ Помнен, рпмскіе полководцы приводили цѣдыя толпы пдѣнныхъ евреевъ, которые и осѣдали боль- шею частью въ столицѣ, въ видѣ рабовъ. Но это были самые неудобные рабы. Съ характерною для евреевъ выдержкою они упорно держались обычаевъ своихъ отцовъ, выслушивали угрозы, терпѣди побои и все- таки не работали по субботамъ, не ѣли изъ общей кухни, не прикасались къ «нечистымъ» вещамъ и ддиннымъ рядомъ подобныхъ мелочей ставили своихъ владѣльцевъ въ очень затруднительное полозкеніе. Поэтому ихъ охотно отпускали за дешевую плату, вслѣдствіе чего постепенно возникла въ Римѣ огромная община вольноотпущенныхъ ев- реевъ. При АвгустЬ ихъ было до сорока, а при Тиверіи до шестидесяти тысячъ душъ. Занимались они ббдынею частью мелкою торговлей, ростовщичествомъ и всякаго рода факторствомъ. Имъ были отведены особые кварталы, въ которыхъ царили нищета, грязь, вонь, тѣснота, вѣчный гвалтъ. Римляне относились къ нимъ съ величайшимъ омер- зепіемъ. Нечего и говорить о массѣ, когда даже лучшіе умы Рима дышали какою-то почти непонятною ненавистью. И внѣшній знакъ, какъ бы гербъ юдаизма — обрѣзаніе и шумные богословскіе споры, и почитаніе невидимаго, неизобразимаго Бога, и нравы, и обычаи евреевъ, со всѣмн ихъ даже свѣт- дыми сторонами, не говоря о темныхъ — все было дико, чуждо, отвратительно для рии- дянъ. Цицеронъ, Тацитъ, Аполдоній Тіан- скій называли евреевъ суевѣрами, человѣко- ненавистникамп. Ювеналъ, Марціалъ, Пер- сій, Горацій обдавали ихъ презрѣніемъ и насмѣшками. Благодушный Маркъ-Аврелій, проѣзжая черезъ Палестину, восклпцалъ, по сдовамъ Амміана Марцеллина; «о, маркоман- ны, о, квады, о, сарматы! я встрѣтилъ, нако- нецъ, людей, которые хуже васъ>.Въдѣтописи Тацита находимъ сдѣдующую характерную, по формѣ и содержанію, замѣтку: «Было еще дѣло объ уничтоженіи егинетскаго и іудейскаго богослуженія, и сенать рѣшидъ, чтобы четыре тысячи вольноотпущенныхъ, зараженныхъ этою ересью, если позводятъ ихъ дѣта, были отправлены въ Сардинію для усмиренія тамошнихъ разбойнпковъ, что не о чемъ жадѣть, если они умрутъ отъ климата; чтобы остальные оставили Йталію, если до извѣстнаго срока не покинутъ бого- хульныхъ обрядовъ». Но евреи не унывали. Среди всяческаго гнета, насилій, оскорбденій, они, какъ гибкое ползучее растеніе, цѣпдя- лись за всякіе выступы и шероховатости, проникали во всѣ поры римскаго общества, опутывая его ростовщичествомъ и ирозе- дитизмомъ. Враги были ихъ должниками, враги обращались даже въ друзей и по- читателей. Повидимому, преимущественно женщины риискія и притомъ высшпхъ классовъ склонялись къ еврейству, которому причастна была сама Поппея, жена Нерона. Понятно, что въ огромномъ болыпинствѣ римскаго народа и общества эти успѣхи евреевъ возбуждали еще пущую ненависть. Такъ шли дѣла евреевъ въ Римѣ. Дѣла рпмлянъ въ Іудеѣ шли, разумѣется, иначе, но еще вѣрнѣе веди ко взаимной ненависти. Возстаніе шло за возстаніемъ, оскорбденіе за оскорбленіемъ. Фарисеи принимали сначала чрезвычайно дѣятедьное участіе въ этой борьбѣ и не разъ жестоко расплачивались за идею нацюнальной независимости. Ожиданіе мессіи-пзбавителя все росло и наконецъ