b000001687

89 ВИКО И ЕГО <' НОВАЯ НАУКА 2 90 редигіознымп». Рядомъ съ этою совершенно несверхъестественною причиною вознпкно- венія реднгіп Вико ставитъ другую, столь же мало сверхъестественную, именно страхъ передъ грозными явленіями природы. Такъ или иначе, долго-ли, коротко-ли, но возни- каетъ религія. Однако люди продолжаютъ быть грубыми животными, все сосредоточи- вающими на своемъ дичномъ интересѣ. Только мало-но-малу, они расшпряютъ свои интересы до ссмейныхъ, общинныхъ, націо- нальныхъ и, наконецъ, общечеловѣческихъ. Во всѣхъ этихъ фазисахъ человѣкъ продол- жаетъ заботиться, главнымъ образомъ, о своихъ личныхъ интересахъ. Но Провидѣніе устроило дѣло такъ, что этотъ личный инте- ресъ сопрягается постепенно съ интересами все большаго числа людей, вслѣдствіе чего лм^иогеолезиоевозвышается до сщшведливто. Раскрытіе этой дѣятельности Провидѣнія со- ставляем предметъ новой науки. Она есть «гражданская теологія божественнаго Про- впдѣнія». Вмѣстѣ съ тѣмъ она есть <исторія человѣческихъ идей> и изсдѣдованіе тѣхъ «всеобщихъ и вѣчныхъ законовъ», которымъ слѣдуетъ въ своемъ развитіи всякое общество. Вико даетъ этой наукѣ еще одно опредѣ- леніе, касающееся самой темной, но тѣмъ не менѣе замѣчательной стороны его ученія. Онъ называетъ ее «философіей авторитета>, разумѣя здѣсь подъ авторитетомъ сумму идей, сдержпвающихъ или долженствующихъ сдерживать умственный и нравственный произволъ отдѣльныхъ личностей. Сдѣдова- тельно, фидософія авторитета есть ученіе объ псторпческомъ развитіи явленій, общихъ всѣмъ народамъ и обществамъ. Словомъ сказать, говоря теперешнимъ языкомъ. Но- вая наука есть фидософія исторіи или со- ціальная динамика. Не смотря на неуклю- жесть сочиненія и какую то странную толкотню мыслей,- Вико съ поразительною въ его время ясностью сознавалъ возможность, не- обходимость и великое значеніе фидософіи исторіи. Одно это обстоятельство способно обезпечить Вико одно изъ самыхъ видныхъ мѣстъ въ исторіи литературы ХТШ вѣка и въ исторіи политической литературы всѣхъ временъ. Исторію Вико раздѣляетъ на три періода: божественный, героическій и человѣческій. И подъ очеркомъ перваго изъ нихъ, за псключеніемъ нѣкоторыхъ частностей и чисто- внѣишей приставки провиденціальнаго ха- рактера, не отказался бы подписаться пи одинъ изъ современныхъ передовыхъ мы- ■ слитедей. Общія черты воззрѣнія Вико на отдаленнѣйшій періодъ цивилизаціи суть тѣ же самыя, какія выработаны современною наукою. Выдѣливъ исторію маленькаго еврейскаго народца, Вико замѣчаетъ, что у всѣхъ дру- гихъ народовъ первыя представленія о мірѣ, первый формы общественнаго устройства, первыя формы языковъ и проч., и проч., за- печатдѣны <божествепнымъ» характеромъ. Но слово «божественный» имѣетъ здѣсь со- вершенно особый смысдъ: оно означаетъ то же самое, чтб у Конта «теологическій». Гру- бые, дикіе первобытные люди, благодаря особенностямъ человѣческой природы, разъ- ясненнымъ въ аксіомахъ, одушевдяютъ всю окружающую природу, приписываютъ ея дѣя- телямъ силы и качества, сходный съ ихъ собственными. Совокупность идей и учреж- деній, проникнутыхъ этимъ «божественнымъ» характеромъ, Вико называетъ «поэтическою мудростью >. Люди того времени были на- стоящіе поэты, творцы, съ спльнымъ пре- обладаніемъ воображенія надъ разумомъ, съ звѣрскими наклонностями, едва умѣряемыми страхомъ передъ боготворимыми грозными явленіями природы. Ыиѳъ и пѣсня,^ — вотъ продукты ихъ умственной жизни. Это было полное спдетеніе началъ варварства и ре- дигіозности. Въ иолитическомъ отношеніи эти времена характеризуются теократіей: каждый отецъ былъ полнымъ господпномъ жизни и имущества членовъ своего семей- ства, ихъ судьею и жрецомъ. Подъ сильную руку этихъ царьковъ-патріарховъ стали съ теченіемъ времени стекаться одинокіе люди, не имѣвшіе женъ, не знавшіе общества п ре- дигіи. Они входили въ составъ первобытной семьи въ качествѣ покровитедьствуемыхъ, сдугъ, рабовъ. И если древніе говорили, что Аяксъ сражался съ цѣдою арміею троян- цевъ, или, что Горацій вглдержадъ натискъ цѣлой арміи этрусковъ, то это еначило: Аяксъ или Горацій со своими дѣтьми, раба- ми, слугами. Мы не будемъ входить въ част- ности, весьма запутапныя и не всегда вы- держанный, очерка божественнаго періода, и отмѣтииъ еще только одну черту, на ко- торую Вико постоянно обращаетъ особенное внпманіе: языкъ божественнаго періода былъ по преимуществу «нѣмой», то есть состоя- щій изъ нечденораздѣльныхъ звуковъ, а письмена — іероглифическія. Періодъ героическій очерченъ далеко не такъ ярко. Нравы становятся мягче на- столько, что Полифемы и Циклопы смѣ- няются «бурными» Ахиллами, которые все- таки суть грубые эгоисты. Редигіозныя иред- ставлепія становятся утонченнѣе и такъ ска- зать отвлеченнѣе; говоря теперешнимъ язы- комъ, фетишизмъ замѣняется полптеизмомъ. Іероглифическія письмена устунаютъ мѣсто символическому языку. Наконецъ, теократія замѣняется аристократическими республика- ми. Это послѣднее пзмѣненіе представляется въ исторической теоріи Вико самымъ яркимъ