b000001687

Т^ІШ 83 СОЧИНЕНІЯ Н. К. МИХАЙЛОВСКАГО. 84 » ■ - ХУІІІ вѣкъ. можно сказать, быдъ вдвойнѣ критической эпохой. Не только нарушено было равновѣсіе феода.зьно - католической системы, не только новый нринцииъ жестоко побивалъ старыя начала, но и самый прин- ципъ этотъ былъ существенно критическаго свойства. Не ХТІІІ вѣкъ собственно началъ это дѣло. Знамя критики, свободнаго дич- наго пзслѣдованія было приподнято Люте- ромъ, Декартъ развервулъ его окончательно, Локкъ. и энциклопедисты продолжали дѣло Декарта, сдѣлавъ однако въ немъ поправку на столько значительную, что должны были стать по нѣкоторымъ важнѣйшимъ пунктамъ въ совершенно враждебное къ нему отно- шеніе. Оставляя пока эту поправку въ сто- ронѣ, мы увидимъ, что ближайппе предше- ственники и современники Вико прежде всего напирали на право каждаго отдѣльнаго человѣка рѣшать по своему усмотрѣнію всѣ важнѣйшіе теоретпческіе и ирактическіѳ вопросы, которые дотолѣ рѣшалнсь едино- гласно, по/ць давленіемъ феодально - като- лическаго строя. Люди критическаго типа должны были чувствовать себя очень при- вольно среди этой анархіи мыслей и чувствъ, возведенной въ нринцииъ. Какъ рьяные побѣдители, носились они на борзыхъ ко- няхъ по полю, усѣянному трупами и оружі- емъ побѣжденныхъ враговъ. Самый фактъ борьбы, самый процессъ анализа и, такъ сказать, допроса отживающихъ ..вѣрованій, составлялъ для нихъ источипкъ ведичайшаго наслажденія. Не таково было положеніе лю- дей органическаго типа, изъ тѣхъ, разу- мѣется, на которыхъ подудъ духъ времени. Безъ сомнѣнія, личная судьба всѣхъ вѣро- вавшихъ въ безупречность отживающаго обществеинаго строя и отживающаго міро- созерцанія была крайне печальна: имъ приходилось присутствовать при разореніи ихъ гнѣзда. Но мы говоримъ не объ этихъ людяхъ, предметы поклоненія которыхъ ис- чериали себя въ своемъ историческомъ развитіи до дна. Мы говоримъ о людяхъ, способныхъ къ дальнѣйшему развитие, но по натурѣ своей склонныхъ болѣе къ <топикѣ», чѣмъ къ критикѣ, способныхъ болѣе къ син- тезу, чѣмъ къ анализу. Такимъ именно чедо- вѣкомъ былъ Вико. Есть что-то меланхоличе- ское въ его умственной физіономіи, что-то, при всей сидѣ ума, безиомощное и неумѣ- дое въ дѣятедьности. Это рыба, выкинутая приливомъ на берегъ. Одного взгляда на нее достаточно, чтобы убѣдиться, что она далеко оставила бы за собой многихъ изъ крупныхъ и мелкихъ сестеръ, весело играющихъ въ бурныхъ волнахъ, но она осуждена валяться на берегу. Если многіе изъ современниковъ Вико, страдая избыткомъ критической напряжен- ности, часто даже не вполнѣ сознавали свои положительный цѣли и увлекались самымъ процессомъ борьбы, то Вико впадаетъ въ противоположную крайность. Для него почти безразлично — чѣмъ именно долзкна обузды- ваться свобода дпчнаго сужденія: всѣмъ доступными и подлежащими провѣркѣ опытно- наблюдательными пріемами, религіей, авто- рптетомъ древнихъ и новыхъ философовъ, иди авторитетомъ народовъ, всего чедовѣ- чества. Одно для него ясно: анархія мыслей и чувствъ ведетъ къ пагубнымъ логиче- скимъ и соціальнымъ послѣдствіямъ и потому должна быть прекращена во что бы то ни стало; долженъ быть выработанъ какой-ни- будь единый нринцииъ, передъ которымъ обязаны преклониться всѣ дичныя чувства и мысли. Органическій умъ Вико, не допускав- шій разлада, двойственности, скептицизма въ самомъ себѣ, желадъ прежде всего п об- щество подчинить нѣкоторымъ'безспорнымъ, для всѣхъ равно обязательнымъ истинамъ. Суть, критическаго движенія, начавшагося Декартомъ, состояла въ томъ, что каждая отдѣдьная личность объявлялась носитель- ницею всѣхъ истинъ, для добычи которыхъ ей стоило только углубиться въ самое себя. Отсюда безусловное право каждой личности рѣшать всѣ научные и соціальные, теоре- тпческіе и практическіе вопросы, не сообра- жаясь ни съ какимъ авторитетомъ, вообще ни съ чѣмъ, лежащимъ за предѣлами лично- сти. Это-то право и должно было быть нена- вистно умамъ органическимъ по преимуще- ству, какимъ былъ Вико. Изъ этого не слѣ- дуетъ однако, чтобы онъ считадъ критику дѣломъ ненужнымъ, лишнимъ иди вреднымъ. Онъ самъ поставилъ одною изъ свопхъ задачъ строго-критическое отношеніе къ миеическому міросозерцанію *). Но онъ желадъ, выражаясь его языкомъ, подчиненія критики, «топпкѣ». Онъ возставалъ только противъ критики, безусловно довѣряющей голому личному ра- зуму, на немъ одномъ опирающейся. Поэтому, совершенно понятно его уважѳніе къ Бэкону и враждебное отношеніе къ Декарту. Гораздо темнѣе его отношенія къ Локку и его про- доджателямъ. Онъ не нитадъ къ нимъ той ненависти, которою награждадъ картезіан- скую философію, но вмѣстѣ съ тѣмъ, оче- *) Любопытенъ тонъ слѣдующаго объяснѳнія Вико: «Жвъ приведенпаго видно, что все, дошед- шее до иасъ о языческой древности, вполнѣ тем- но. И мы не боимся вступить въ вту область, какъ въ землю, не имѣіощую владѣльца и при- надлежащую первому занявшему ее (гез пиіііиа диаѳ оссирапіі сопсѳсіипіиг). Мы не нарушимъ ни чьихъ правъ, если, трактуя объ этомъ предметѣ, отступимъ_ отъ господствующихъ мнѣній о «ачаии> цивилизагпи, даже выокажѳмъ нѣчто противопо- ложное имъ и сведемъ вопросъ къ иаучнымъ ос- новаиіямЪ'. тж ^ЩСЖ-.