b000001687

79 СОЧИНЕНІЯ Н. К, МИХАЙЛОВСКАГО. 80 ш мотиву выгоды пли наслажденія, который даетъ имъ ихъ личное чувство. А такимъ путемъ скептицпзмъ ведетъ людей изъ обще- ственнаго состоянія, въ которомъ мы жи- вемъ, къ изолированности, не къ уединенію мирньтхъ животныхъ, которыхъ инстинкта все-таки побуждаета собираться въ стада, а къ уединенію дикпхъ звѣрей, живущихъ каждый въ своей берлогѣ. Философская мудрость просвѣщеиныхъ умовъ, которая должна бы была направлять практическую мудрость народ овъ къ благу, ведетъ ихъ такимъ образомъ къ гибели и паденію». Итакъ, противообщественность картезіан- ской философіи, — вотъ второй аргументъ Вико. Онъ првдаетъ ему весьма важное значеніѳ, прибѣгаетъ къ нему не разъ и выставляетъ его не противъ однихъ карте- зіанцевъ. Тотъ же мотивъ побуждаете его называть стоинизмъ и эпикуреизмъ «уеди- ненными фшюсофіями» (рЫІозорІііез "зоіі- іаігев). Все это переплетено у Вико идеями Пла- тона и самыми странными, иногда очень забавными разсужденіями о великомъ зна- ченіп риторики и латыни, какъ языка като- лической церкви и римскаго права. Но во всякомъ случаѣ во всемъ приведенномъ нѣтъ ничего теологическаго по существу. Вѣрно пли невѣрно разсуждаетъ здѣсь Вико, но онъ разсуждаетъ не какъ католикъ. Изъ католическихъ писателей, онъ рекомендуетъ только св. Августина, на ряду съ язычни- ками Платономъ и Аристотелемъ, духов нымъ отцомъ Локка и энциклоиедистовъ Бэкономъ и неладившимъ съ католицизиомъ Галиле- емъ. Вико очевидно желаетъ ограничить чѣмъ-то свободу личнаго сужденія, но это < что-то» не есть авторитета религіи. Въ письмѣ къ одному іезупту (1726 г.) нахо- димъ слѣдующую любопытную жалобу: «Евро- пейскій геній, невидимому, изсякъ во всѣхъ наукахъ. Строгое нзученіе класепческихъ языковъ окончилось съ писателями ХТ и критиками ХТІ вѣка. Католическая церковь, справедливо опирающаяся па свою древ- ность и преемственность, держится исключи- тельно латиискаго перевода бибдіи, и это пред- почтете гарантировало протестантамъ славу оріенталистовъ. Въ богословскихъ наукахъ по- лемика молчптъ, догматика ничего новаго не требуетъ. Философы какъ бы притупили свой геній картезіанскимъ методомъ; они доволь- ствуются своимъ гяснымъи отчетдивымъпред- ставленіемъ», въ которомъ находятъ удобную и не требующую труда замѣну всѣхъ библіо- текъ въ мірѣ. Системы физики не провѣря- ются уже опытами и наблюденіемъ; нрав- ственныя науки не изучаются: довольно, ю- ворятъ, морили, изложенной въ Евателіи. Иолитическія науки изучаются еще меньше- всѣми признано, что для успѣшнаго веденія дѣлъ достаточно пзвѣстной умственной ловко- сти и ирпсутствія духа». Вико весьма часто ставитъ картезіанцамъ въ прпмѣръ «эксперименталистовъ». Бэкона онъ глубоко уважалъ. Онъ называдъ его «не- сравненнымъ» человѣкомъ и находилъ, что древній міръ весьма много потерялъ, не имѣя своего Бэкона. Въ своихъ мемуарахъ Вико говоритъ, что и самъ онъ одно время началъ было заниматься «экспериментальной физи- кой». Онъ очень наивно разсказываетъ, по- чему это дѣло не выгорѣло: «эксперименталь- ная физпка показалась ему полезной для ме- дицины, но онъ не пожелалъ заниматься нау- кой, которая не пмЬла никакого отношенія къ фпдософіи человѣка и языкъ которой былъ варварскій. Во всякомъ случаѣ онъ болѣе пли менѣе открыто формулируетъ требованіе приложенія опытно - наблюдательныхъ пріе- мовъ въ наукѣ о прпродѣ. Но очевидно, что онъ того же самаго требуетъ и для наукъ нравственныхъ, ибо какъ иначе объяснить его заботы о «той части морали, которая изу- чаетъ пзмѣненіе нравовъ подъ вліяніемъ по- возраста, отечества, условій жизни» и ла т. д. Но онъ какъ бы не рѣшается или не мо - жетъ выразить съ достаточною опредѣлен- ностью это требованіе. которое такъ прибли- зило бы его къ Локку и энщікдопедистамъ. Ближе вглядываясь въ систему Вико, мы най- демъ въ ней, рядомъ съ наивными вѣрова- ніями и глубокою преданностью католицизму, такія вещи, которыя сближаютъ ее съ самы- ми крайними противниками католицизма не только въ ХУШ, а и въ нынѣшнемъ вѣкѣ. Мы найдемъ далѣе, что и общій тонъ работы Вико не только не ниже своего вѣка, а во мно- гпхъ отпошеніяхъ даже выше, что нѣкоторые весьма важные вопросы впервые именно имъ поставлены на научную точку зрѣнія. Вотъ нѣкоторыя изъ «аксіомъ», которыми начи- нается «Новая наука >. Аксіома 1. «Человѣческій разумъ устроенъ такъ, что, останавливаясь по недостатку зна- пія, онъ принимаетъ себя самого за мѣрѵ ве- щей». Аксіома 2. «Не имѣя возможности соста- вить себѣ понятія о вещахъ отдаленныхъ и неизвѣстныхъ, человѣкъ судитъ объ нихъ по вещамъ извѣстнымъ и близкимъ». Аксіома 32. «Когда люди не знаютъ есте- ственныхъ причинъ явленій и не могутъ ихъ объяснить аналогіями, ониприписываютъ имъ свои собственный свойствам Намъ, свыкшимся уже съ этими идеями, онѣ могутъ, разумѣется, показаться крайне простыми. Но онѣ въ значительной степени составили славу одного изъ современнпковъ Вико и вмѣстѣ одного изъ самыхъ крайнихъ анти-теологовъ— Юма. Онѣ же лежатъ въ ос- тш^ьут: зм^ :^*г