b000001687

897 ЗАПИСКИ ПРОФАНА. 598 существо стаю внезапно мягко, какъ воскъ. Жажда дѣятеіьности, жертвы, жертвы немед- ленной— вотъ чѣмъ она томплась". Съ этой минуты Маріанна становится ревностнъшъ адептомъ учѳній кружка Не- жданова, доходя при этомъ даже до совер- шенной глупости, потому что впослѣдствіи постоянно пристаетъ къ Соломину: когда же вы насъ пошлете? да скоро ли вы намъ прикажете идти? А тому и посылать не- куда, и приказывать нечего! Какъ бы то ни было, но вотъ единственное мѣсто во всемъ романѣ, гдѣ г. Тургеневъ пытается выяснить интересный моментъ пробужденія извѣстныхъ стремленій. Немного. Но и это не- многое сводится, въ концѣ концовъ,къ случай- нымъ обстоятельствамъ личной жизни Марі- анны, къ ея несчастной семейной обстановкѣ. Такимъ образомъ, общественное явленіе сведено у г. Тургенева къ разнообразнымъ, мелкимъ, личнымъ причинамъ. Онъ, разу- мѣется, самъ понимаетъ, что это невѣрно, что и «червонныхъ валетовъ, напримѣръ, можно тоже представить въвидѣ кучки «не- удачниковъ», ни на волосъ не объяснивъ дѣла. Онъ слишкомъ уменъ, чтобы не по- нимать этого. Наконецъ, заключительный слова Паклина (которому авторъ вклады- ваетъ много своихъ собственныхъ, турге- невскихъ шпилекъ и остротъ, а отчасти и серьезныхъ мыслей, предоставляя, впрочемъ, свое серьезное задушевное болѣе Нежда- нову), заключительный слова Паклина о Со- ломинѣ ясно говорятъ, что какая-то общая причина, общій фонъ всѣхъ этихъ отдѣль- ныхъ дичныхъ исторій существуетъ. Какая причина? какой фонъ?— этого г. Тургеневъ не знаетъ и не хочетъ знать. Съ него тре- буютъ <новыхъ людей». Онъ ксполняетъ требованіе, спещализируетъ свою задачу до уровня неразумнаго закона и, слѣдуя голосу заказчиковъ, предоставляетъ всю со- вокупность условій, породившихъ «новыхъ людей >, другимъ, а себѣ оставляетъ только ихъ висящія на воздухѣ личности и ихъ «поступки». Такова основная фальшь романа. Но, разъ принявъ непосильный заказъ, г. Тургеневъ естественно долженъ быдъ поитп и далѣе по этой скользкой дорогѣ фальши. Человѣкъ, который берется, по ка- кимъ бы то ни было побужденіямъ, гово- рить о предмегЬ, для него невидимомъ, какъ о видимомъ, долженъ все время разговора лавировать, многое обходить, многое совсѣмъ постороннее приплетать и т. п. Это случи- лось и съ г. Тургеневымъ. Замѣчательно, что всѣ вѣрующіе «новые люди> у него очень честны, но чрезвычайно тупы, тупы не случайно, а по волѣнію автора; это уже изъ того видно, что не вѣрующимъ (Нежданову, Соломину, Паклину) онъ въ Соч. П. К. МНХАЙЛОВСКАГО, т. III. умѣ не отказываетъ и даже цѣнитъ ихъ въ этомъ отношеніи свыше мѣры. Объ Остро- думовѣ Паклинъ (очень часто аііег в%о са- мого г. Тургенева) выражается такъ: <не все же полагаться на однихъ Остродумо- выхъ! Честные они, хорошіе люди, зато глупы! глупы!!! Ты посмотри на нашего пріятеля. Самыя подошвы его сапоговъ, и тѣ не такія, какія бываютъ у умныхъ лю- дей». Машурина, Кисляковъ до такой сте- пени глупы, что составляютъ даже мишень для остроумія автора. О Маркеловѣ прямо говорится, какъ о человѣкѣ съ «ограничен- нымъ умомъ», какъ о «существѣ тупомъ>. О Маріаннѣ ничего подобнаго не говорится, но ведетъ она себя положительно глупо. Все это не случайно, а непремѣнно такъ и должно было выйти у г. Тургенева. Если вамъ закажутъ романъ изъ китайской жизни, и вы будете имѣть подъ руками только кое- какіе скудные печатные матеріалы, васъ невольно потянетъ къ изображенію людей тупыхъ, ограниченныхъ, потому что ихъ не- свѣдущему чедовѣку изобразить легче: на- туры у нихъ несложный, кругозоръ узень- кій, поступки аляповатые. Повернуть дурака можно куда угодно, безъ всякой отвѣтствен- ности, въ душу залѣзть къ нему немудрено. Это сплошная глупость вѣрующихъ еще особенно оттѣняется невидимымъ при- сутствіемъ ихъ вожака, объ которомъ только и извѣстно, что зовутъ его Василіемъ Ни- колаевичемъ и что всѣ ему повинуются. Г. Тургеневъ, очевидно, самъ чувствовалъ, что ему не справиться съ этимъ типомъ, и потому ни разу не показалъ его читателю. Но тогда зачѣмъ же было огородъ городить? Глупые люди были до такой степени нужны г. Тургеневу, что онъ оказался вы- нужденнымъ привлечь къ участію въ ихъ глупостяхъ даже своихъ умницъ. Помните, напримѣръ, какъ Маркеловъ, Неждановъ, Паклинъ и Соломинъ посѣщаютъ Голуш- кина и супруговъ Субочевыхъ, эту, мимо- ходомъ сказать, очень плохую и. неиз- вѣстно для чего вставленную пародію ста- росвѣтскихъ помѣщиковъ Гоголя. Оба эти посѣщенія составляютъ сплошную глупость, не безъ грязнаго оттѣнка вдобавокъ. Даже непонятно, какъ такіе серьезные и умные люди, какими авторъ желаетъ представить Соломина и отчасти Нежданова, могутъ, Вогъ знаетъ зачѣмъ, проводить время съ блаженными> Ѳомушкой и Ѳимушкой, пьян- ствоватв съ глупцомъ и негодяемъ Голуш кинымъ, болтать при этомъ совсѣмъ непод- ходящая вещи въ присутствіи совершенно незнакомаго голушкинскаго приказчика, ко- торый потомъ п оказывается предателемъ. Неужто даже у умницъ не хватило смысла понять, что рекомендація Голушкина очень 29 •^-О^ 7 ^