b000001687

-^щепшшж 889 ЗАПИСКИ ПРОФАНА. 890 мѣшадось одно недоразумѣніѳ, пожалуй, даже пустячное, которое нельзя, однако, устранить ни граціознымъ жестомъ, ни пріятной улыб- кой, потому что лежитъ оно, можетъ быть, больше въ самомъ г. Тургеневѣ, чѣмъ въ читателяхъ. Г. Тургеневъ — не то, чтобы въ самомъ дѣлѣ Самсонъ, но все-таки сила, на- всегда вписавшая свое имя въ исторію рус- ской литературы. Но какія странный, невоз- можный требованія предъявляются этой силѣ публикой! Русская беллетристика не кдиномъ сошлась на г. Тургеневѣ. Есть у насъ и другіѳ крупные таланты, не ниже тургенев- скаго, съ которыми однако читатели не об- ходятся такъ деспотически. Если новое про- изведете, напримѣръ. Толстого, Достоев- скаго, вызываетъ иногда сожалѣніе, что ав- торъ взялъ не ту тему, которую, по тЬмъ или другимъ соображеніямъ, долженъ былъ взять, если даже кое-кто берется при этомъ указывать имъ сюжеты, достойные ихъ пера, то всѣ эти требованія, сожалѣнія, указанія предъявляются примѣнительно къ свойствамъ таланта писателя или къ кругу знакомыхъ ему явленій. Въ общемъ, мы своихъ налич- ныхъ любимыхъ писателей знаемъ удовлет- ворительно. Знаемъ, на какія явленія они, по свойствамъ своихъ талантовъ, лучше всего отзываются, знаемъ что они лю- бить и чего не любятъ, знаемъ, какія явленія имъ наиболѣе знакомы, и потому рѣдко предъявляемъ имъ какія-нибудь не- разумный требованія. Совсѣмъ не то съ г. Тургеневымъ. Отъ него требуется, чтобы онъ, какъ выражается полупьяный купеп> въ одномъ разсказѣ Горбунова, «ловилъ мо- ментъ». Печатаетъ, напримѣръ, г. Турге- невъ «Вешнія воды» — исторію двухъ люб- вей одного слабаго человѣка: любовный дѣла и слабые люди изучены имъ до тон- кости, изображаетъ онъ ихъ мастерски, а пуб- лика говорить: не того мы ждали отъ Тургене- ва! Печатаетъ много другихъ вещей раз- личнаго достоинства, а публика все свое: долженъ ловить момента! Замѣчательно, что требованія эти не останавливаются даже всеобщимъ охлажденіѳмъ: а когда г. Турге- невъ попытается удовлетворить имъ и дастъ что - нибудь вродѣ «Дыма» или «Нови», публика остается недовольна, вѣрнѣе, не- удовлетворена; но развѣ только «Новь> окон- чательно убѣдитъ читателей въ несправедли- вости, неисполнимости и даже оскорбитель- ности требованія: лови момента. Оскорби- тельно оно не потому, конечно, что, какъ думали когда-то и какъ думаютъ теперь развѣ какіе-нибудь пятиалтынные критики, поэзія не обязана знать «злобы дня», что поэты «рождены для вдохновенья, для зву- ковъ сладкихъ и молитвъ». Собственно объ этомъ даже толковать яѳ стоитъ, потому что гдѣ же они, эти поэты, пробавляющіеся исключительно вдохновеніемъ и сладкими звуками? Ихъ нѣтъ. Горсточка какая-ни- будь старичковъ осталась, какъ справед- ливо замѣтилъ г. Тургеиевъ въ разговорѣ съ Писаревымъ, а со времени этого раз- говора воды утекло еще больше. Ну, и Богъ съ ними. Но отъ г. Тургенева тре- буется не простая отзывчивость на то, что въ насъ и кругомъ насъ дѣлается, что насъ волнуетъ и тревожить. Это-то мы разсчиты- ваемъ получить и отъ Толстого, и отъ До- стоевскаго, и отъ Островскаго, и отъ Не- красова, и отъ Щедрина. Отъ г. Тургенева требуется нѣчто иное; что именно — трудно сказать, да и едва-ли сами требующіе ясно себѣ представляютъ. Тургеневъ, видите ли, долженъ уловить каждое нарождающееся на Руси общественное явленіе (болѣе или ме- нѣе крупное, разуиѣется) въ его типич- нѣйшихъ представителяхъ, проникнуться имъ, ввести его въ свою плоть и кровь и затѣмъ выпустить въ видѣ яркихъ, характерныхъ образовъ, да еще съ нѣкоторой перспекти- вой, съ нѣкоторымъ поученіемъ на придачу. Онъ долженъ сказать какое-то «слово», ко- торое вдругъ все разъяснитъ, всему укажетъ свое мѣсто. Ближе говоря, предлагаемая г. Тургеневу спеціальность состоитъ въ изображеніи, такъ называемыхъ, «новыхъ людей», не тѣхъ или другихъ, а вообще новыхъ, т. е. и тѣхъ, которые были новыми лѣтъ пятнадцать тому назадъ, и нынѣшнихъ новыхъ. Другимъ писателямъ предоста- вляется вся совокупность политическихъ, экономическихъ, нравственныхъ условій, по- родившихъ тЬхъ или другихъ «новыхъ», а съ г. Тургенева требуются только они. Странная спеціальность вообще, но еще страннѣе навязывать ее именно г. Турге- неву. Г. Тургеневъ прекрасно нарисовалъ намъ нѣсколько типовъ сороковыхъ годовъ. Допустимъ, чтобы не поднимать стараго и теперь ужь, пожалуй, празднаго спора, что. въ «Отцахъ и дѣтяхъ» тоже вѣрно схва- чены типическія черты «новыхъ людей» того времени. Допустимъ, наконецъ, что и «Новь» въ этомъ отношеніи безукориз- ненна. Ну, а если г. Тургеневу Богъ дастъ вѣку еще лѣтъ на двадцать и если къ тому времени народятся опять какіе-нибудь новые люди — неужто же можно будетъ тре- бовать, чтобы онъ и ихъ взвѣсилъ и смѣ- рилъ? Конечно, нѣтъ, и вовсе не потому,, чтобы къ тому времени талантъ г. Турге- нева долженъ былъ непремѣнно ослабнуть, а просто потому, что эти будущіе люди мо- гутъ потребовать такихъ красокъ, какихъ нѣтъ и не было никогда на палитрѣ г. Тур- генева. Представимъ себѣ, что эти будущіе люди будутъ какія-нибудь чрезвычайно спо- ^:$Мі?п*т