b000001687

887 сочинЕшя н. к. фически могутъ быть изображены не только вертикальными полосами въ видѣ культурно- историческихъ типовъ г. Данилевскаго, а и горизонтальными. Ваше дѣло отдать преи- мущество тѣмъ или другимъ. . Недавно я подучилъ въ печати такое возраженіе: пою- жимъ, что вы разсуждаете довольно доги- чески, гладко у васъ все это выходить и противъ многаго я ничего не могу возра- зить; но вотъ вещь, объ которую ломается вся ваша аргументація: непосредственное чувство національности, его вы поколебать логикой не можете. Это — сама истина. Ло- гикой столь же мало можно поколебать чув- ство, какъ пудами измѣрить какое нибудь пространство. Но зато это и не возраженіе. Это якобы возраженіе показываетъ только, что въ общемъ моя аргументація вѣрна, ибо является надобность аппелировать въ со- вершенно постороннее вѣдомство. Вамъ не- посредственное чувство говорить, что сла- вяне, какъ славяне вамъ братья. Издате- лямъ «Вѣсти» непосредственное чувство го- ворило, что имъ братья остзейскіе бароны, какъ бароны. Съ этимъ ничего не подѣлаешь. Я, признаться сказать, хотѣлъ только заинте- ресовать васъ вопросомъ и буду радъ, если вы извлекли изъ моихъ нехитрыхъ сообра- женій какіе-нибудь матеріады для рѣшенія его на свой собственный страхъ. Общаго отвѣта я не имѣю. Окажу только, что куль- турно- историческіѳ типы г. Данилевскаго могутъ, въ очень впрочемъ рѣдкихъ случа- яхъ, совпадать съ тѣми, которые я съ своей стороны рекомендую вашему вниманію. Но и въ такихъ случаяхъ различать ихъ все- таки слѣдуетъ, ибо нужно даже во всякомъ практическомъ дѣлѣ имѣть какую-нибудь одну теоретическую точку зрѣніяи только ее одну и пускать въ ходъ. ХХТ*). Новь. «Печатая этотъ небольшой разоказъ и зная, что въ пубдикѣ ходить слухи о боль- шомь произвѳденіи, падь которымь я тру- жусь, я чувствую потребность обратиться къ ея снисходительности. Задуманный мною романь все еще не конченъ; надѣюсь, что онъ появится въ «Вѣстникѣ Европы > въ теченіе нынѣшняго года; а пока — пусть не погнѣваются на меня читатели за настоящее саріаііо Ъепеѵоіепйае и пусть, въ ожиданіи будущаго, прочтутъ мой разсказъ не какъ строгіе судьи, а какъ старые знакомые — не смѣю сказать: пріятели». Г. Тургеневъ счелъ нужнымъ сопроводить *) 1877, февраль. михайловскаго. 888 такимъ примѣчаніемъ разсказъ <Часы>. Оно очень характерно, это примѣчаніе. Въ немъ выразилось и сознаніе стародавняго любимца русскаго читающаго люда, что онъ нересталъ быть дюбимцѳмъ, и грусть этого сознанія, и желаніе вернуть старыя пріятельскія от- ношенія, и надежда на осуществденіѳ этого жеданія. Все очень естественный, законный чувства. Кто привыкъ «вязать и рѣшать>, быть выразителемъ и отчасти даже «власти- тедемъ думъ> своихъ современниковъ, кто привыкъ видѣть, какъ толпа съ волненіемъ ждетъ его слова, тому тяжело очутиться въ положеніи г. Тургенева. Кругомъ сумрачно и холодно, холодный, чужія лица, нѣскодько даже изумленный изящною повелительностью манеръ бывшаго любимца. Они знаютъ, ко- нечно, прошедшее любимца, но не пережи- вали его съ нимъ вмѣстѣ, знаютъ только какъ совершившійся фактъ, который былъ и быльемъ поросъ; а потому самоувѣренность и плавная величественность, снисходитель- ная небрежность движеній этого человѣка для нихъ непонятны, нѣсколько даже емѣш- ны. Очень тоже все это естественно, но отъ того не легче развѣнчанному любимцу, осо- бенно, если онъ знаетъ, какъ знаетъ г. Тур- геневъ, что старость- Далила не остригла его волосъ, что онъ — тотъ же Самсонъ, способ- ный по старому волновать и трогать чита- теля. Ему непремѣнно должно казаться, что все дѣло въ какомъ-то пустячномъ, ничтож- номъ недоразумѣніи, устранить которое чрез- вычайно легко тоже какимъ-то пустякомъ, въ родѣ граціознаго жеста или пріятной улыбки. Но чортъ ихъ знаетъ, этихъ людей съ такими холодными, чужими лицами, чортъ ихъ знаетъ, въ чемъ они нолагаютъ грацію и какую улыбку назовутъ они пріятною! Тутъ такъ легко попасть въ просакъ. Да и положимъ, наконецъ, что искомое найдено; нельзя же его пустить въ ходъ съ поспѣш- ностью человѣка, напрашивающагося, нуж- дающагося. Нѣтъ, надо, конечно, показать, что возобновить или вновь установить пріятель- скія отношенія очень желательно, но съ дру- гой стороны надо все-таки сохранить отчасти видъ человѣка, которому, собственно говоря, совершенно наплевать. И вотъ, когда этихъ надеждъ, опасеній, сомнѣній, алканій доста- точно накопится на душѣ у бывшаго лю- бимца, онъ пишетъ вышеприведенное при- мѣчаніе къ разсказу «Часы>. А затѣмъ онъ пишетъ «Новь>. Охлажденіе русскихъ читателей къ г. Тур- геневу ни для кого не составляетъ тайны, и меньше всѣхъ — для самого г. Тургенева. Охладѣла не какая-нибудь литературная партія, не какой-нибудь опредЬленный раз- рядъ людей — охлажденіе всеобщее. Надо правду сказать, что тутъ дѣйствительно за-