b000001687

875 сочинЕШЯ н. к. раго «Венгрія и ея жители» недавно вышла по-русски: «Слово нацгональность употреб- ляется здѣсь въ томъ смыслѣ, какой ему обыкновенно придается въ восточной Евро- пѣ, а не въ легальномъ значеніи, какъ на- примѣръ, во фразѣ: «національность британ- скаго подданнаго». Идею національности не должно смѣшивать съ понятіями расы и на- ціи. Она не заключаетъ въ себѣ ни поня- тія объ общности физическихъ свойствъ, подобно первому, ни попятія о верховныхъ политическихъ учрежденіяхъ, подобно вто- рому. Мы говоримъ о еврейской или не- гритянской расѣ, хотя негритянской націи вовсе вѣтъ, а европейская напія давно уже перестада существовать. Точно также ми говоримъ о швейцарцахъ, какъ о націи, хотя и нѣтъ швейцарской расы. Подъ на- ціональностыо разумѣютъ извѣстную общ- ность языка и національнаго чувства, ни- чего не предрѣшая этимъ объ общности про- исхожденія или о принадлежности ея чле- новъ къ одному политическому тѣлу. Въ этоиъ смыслѣ мы говоримъ о ваддійской, бретонской и баскской національностяхъ, хотя нѣтъ ни валлійской, ни бретонской, ни баскской націи. Послѣдняя національность распредѣлена между французской и испан- ской націей. . . Что касается Венгріи и вен- герцевъ, то читатель долженъ помнить, что существуетъ мадьярская раса, мадьярская или венгерская національность и венгерская нація. Первая обнимаетъ только лицъ чи- стой мадьярской крови и можетъ имѣть ин- тересъ развѣ для теоретиковъ этнологовъ или антропологовъ. Вторая заключаетъ въ оебѣ всѣхъ тѣхъ, кто справедливо или не- справедливо считаетъ себя мадьяромъ или желаетъ, чтобы другіе его считали такимъ. Къ венгерской же націи относятся всѣ под- данные венгерской короны и граждане вен- герскаго государства» (7). Привожу эти слова только съ отрицательною цѣлыо, по- тому что они ровно ничего не уясняютъ, хотя и сказаны почтеннымъ человѣкомъ, написавшимъ очень интересную книгу. Но еслибы мы даже окончательно уяснили себѣ понятія расы, націи, національности, государства и опредѣлили ихъ взаимный отношенія (чего г. Данилевскій не сдѣлалъ), то этимъ сдѣлали бы только одинъ, и при- томъ сравнительно неважный шагь. Всѣ эти понятія соотвѣтствуютъ, такъ сказать, вер- тикальнымъ дѣленіямъ человѣческаго рода. Но существуютъ еще горизонтальный дѣ- ленія, иногда только перерѣзывающія націю или государство, а иногда далеко выступа- ющія изъ ихъ предѣловъ. Русскій ученый, папримѣръ, физіологъ или лингвистъ, связанъ тѣснѣйшими узами съ ученымъ француз- скимъ, нѣмецкимъ, англійскимъ и никоимъ МИХАЙЛОВСКАГО. 876 образомъ не можетъ считать для себя внѣш- ними вопросы, занимающее европейскую науку, которые однако могутъ быть дѣй- ствительно внѣшними для французскаго крестьянина или англійскаго сапожника. Ко- нечно, еслибы мужикъ или сапожникъ ши- роко понималъ свои интересы, такъ нѣко- торые научные вопросы припималъ бы ближе къ сердцу. Но фактъ во всякомъ случаѣ тотъ, что ученые всѣхъ націй связаны въ одно цѣлое, въ союзъ, имѣвшій даже въ старину названіе гёриЫідие (Іез Іеигез, а крестьяне и сапожники тѣхъ же самыхъ націй не имѣютъ въ этой «республикѣ> мѣста. Точно также русскій купецъ, выво- зящій заграницу сырье, самымъ гЬснымъ образомъ связанъ съ извѣстнымъ слоемъ европейскаго населенія. Для коммерческаго русскаго человѣка состояніе берлинской биржи есть вопросъ внутренній, потому что и въ этомъ случаѣ имѣется прочная связь и своего рода гёриЫідие. Г. Данилевскій много говорить объ интѳресахъ Европы, какъ единаго цѣлаго, о томъ, что они по- нятны и близки каждому европейцу, но не даетъ никакого опредѣленія этихъ интѳре- совъ, если не считать опредѣленіемъ при- писываемое всей Европѣ стремленіе стереть православіе и славянство съ лица земли. Г. Данилевскій твердо увѣренъ, что однимъ изъ самыхъ яркихъ выраженій этого все- европейскаго стремленія была крымская война. Между тѣмъ въ эту самую войну побѣды русскихъ и между прочимъ синоп- ское сраженіе были привѣтствуемы на па- рижской биржѣ повышеніемъ фондовъ, а биржа свое дѣло, свой «интересъ» знаетъ, конечно, лучше насъ съ г. Данилевскимъ. Сопоставивъ нѣсколько подобныхъ фактовъ, Прудонъ пишетъ, что удивляться тутъ не- чему. «Капиталъ— космополитъ; объ не знаетъ ни соперничества государствъ, ни реіигіозной или расовой ненависти. Что ему, напримѣръ, за дѣло до св. гроба? Поговорите съ нимъ о восточныхъ христіанахъ. Онъ скажетъ: а развѣ русскій им- ператоръ не можетъ нмъ покровительствовать точно такъ же, какъ императоръ французовъ и даже лучше?— Но, замѣчаете вы: — дѣло идетъ о преобладаніи католичества надъ православі- еыъ. — Пятифранковикъ— атеистъ, отвѣчаетъ ка- питала— Какъ! вы не понимаете, что русскій протектората былъ бы гибелью блистательной Порты?— Это дѣло Порты. Государство, неимѣ- ющее достаточно жизненности для самостоя- тельнаго существованія, заслужвваетъ такой участи.—Но европейское раввовѣсіе?— Пусть Франція, Англія и ІиПі ^иапгі присоединятся къ Россіи и возьмутъ свои доли трупа. Двѣ или нѣсколько величинъ, умноженныя на одну и ту же величину, остаются въ прежнихъ отноше- ніяхъ: простой расчетъ! Отчего не принять- предложеній императора Николая? — Но вѣдь это ужасно! А слава Франціи?'-Я ваоъ не по- нимаю, отвѣчаетъ капиталъ» (Мапиеі іи врёси- Ыѳиг іі 1а Ъоигвѳ, 31).