b000001687

871 СОЧИНЕШЯ Н. К. МИХАИЛ ОВСКАГО. 872 нихъ, потому что она находится въ непо- средственной связи съ его тѳоріей культурно- историческихъ типовъ. Съ обычною своею категоричностью и краткостью въ вопросахъ спорныхъ (при тщательности и пространности въ дѣлахъ, спору по какимъ бы то ни было причинамъ неподлежащихъ) г. Данилевскій объявляетъ: «Общихъ разрядовъ культурной дѣятельности въ обширномъсмыслѣ слова насчитывается (?) ни болѣе, ни менѣе четырехъ — именно: 1) дѣятельность рѳлигіозная, 2) дѣятельность культурная въ тѣсномъ значеніи этого слова (научная, художественная, промышленная), 3) дѣятельность политическая, 4) дЬятель- ность общественно-экономическая». Затѣмъ разными соображеніями доказывается, что въ древнѣйшихъ культурно - историческихъ типахъ эти четыре основанія находились въ хаотическомъ смѣшеніи. Типъ еврейскій раз- вилъ одно изъ нихъ — дѣятельность религіоз- ную; греческій также одно — дѣятельность культурную и именно художественную; рим- скій также одно — дѣятельность политическую. Эти три кулыурно-историческіе типа харак- теризуются поэтому именемъ типовъ одно- основныхъ. Германо - романскій типъ — дву- основтй, именно политико-культурный. На- конецъ, грядущій славянскій культурно-исто- рическій типъ есть четырехосновной, ибо, какъ извѣстно, славяне вообще, а мы, рус- скіе, въ особенности — молодцы на всѣ руки: и по части религіозности, и по части наукъ и искусствъ, и со стороны политическаго смысла, и со стороны общественно-экономи- ческой. Мнѣ стыдно выписывать соображѳ- нія, на основаніи которыхъ намъ приписы- вается такое необъятное или всеобъемлю- щее богатство. Довольно того, что одна картина Иванова (только одну ее г. Дани- левскій и признаеть) играетъ при этомъ чрезвычайно важную роль, а преданность австрійскихъ славянъ австрійскимъ государ- ственнымъ интересамъ, противорѣчащая пер- вымъ требованіямъ автора отъ всякаго сла- вянина, здѣсь засчитывается въ число при- знаковъ глубокаго политическаго смысла, присущаго славянамъ. Итакъ, хотя исход- ная точка г. Данилевскаго состоять въ боль- шей или меньшей односторонности каждаго культурно-историческаго типа, но славянскій типъ оказывается все-стороннимъ: общихъ разрядовъ культурной дѣятельности «ни болѣе, ни менѣе, какъ четыре», а славян- скій культурно- исторически типъ четырех- основной. На это я могу только сказать: подай. Господи! Г. Данилевскій рѣшительно отрицаетъ воз- можность «общей теоріи общества» (167). Тѣмъ не менѣе, когда ему нужно доказать, что реформы нынѣшняго царствованія ни- сколько не заимствованы съ запада, онъ употребляетъ между прочимъ слѣдующій аргументъ: «Свобода слова не есть право или привилегія политическая, а право есте- ственное. Слѣдовательно, въ освобожденіи отъ цензуры, по самой сущности дѣла, не можетъ уже быть никакого заимствованія съ запада, никакого подражанія; ибо иначе и хожденіе на двухъ ногахъ, а не на четве- ренькахъ, могло бы считаться подражаніемъ кому-нибудь. Сама цензура была результа- томъ нашей подражательной жизни — резуль- татомъ, ничѣмъ невызваннымъ: прекращеніе же ѳя было возстановленіемъ естественнаю порядка отправленш общественной оюизни* (296). Я не для оцѣнки цензуры въ какомъ бы то ни было смыслѣ привелъ эти слова, а только для указанія признаваемаго самимъ авторомъ «естественнаго порядка отправле- ній общественной жизни»,ученіеокоторомъ въ старину называлось естественнымъ пра- вомъ, а нынѣ, пожалуй, могло бы быть на- звано «общею теоріею общества», не смотря даже на какофонію. Часть этой теоріи мы даже уже нашли въ ученіи о культурно- историческихъ типахъ, часть весьма важную. Обратимся теперь къ ея дальнѣйшему раз- витію г. Данилевскимъ. Спрашивается: почему онъ избралъ имен- но ту схему исторіи,которая приведена выше, т. е. последовательный рядъ десяти культур- но-историческихъ типовъ? Почему именно эти типы должны быть нами приняты, а не какіе-нибудь другіе? Если не всякій читатель задастъ автору этотъ вопросъ, такъ только потому, что (авторъ), во-первыхъ, выкдады- ваетъ свою схему съ стремительностью и безаппеляціонностью пушечнаго выстрѣла и, во-вторыхъ, противопоставляетъ ее такой дре- бедени, какъ дѣленіе исторіи на древнюю, среднюю и новую. Схема г. Данилевскаго, конечно, гораздо лучше, но во многихъ от- ношеніяхъ стоить на той же почвѣ. Г. Да- нилевскій беретъ въ сущности тѣ же эле- менты, которыми орудуетъ и школьная ис- торія въ лицѣ разныхъ руководствъ для среднихъ учебныхъ заведеній: тѣ же смѣ- шанныя, отчасти государственный, отчасти національныя группы — тотъ же Китай, Ва- вилонъ, ту же Индію, Грецію, Римъ и проч. Онъ только располагаетъ ихъ иначе. Эта-то общность почвы при несомнѣнныхъ прѳиму- ществахъ схемы г, Данилевскаго и создаетъ для читателя такое положѳніѳ, что онъ мо- жетъ пропустить схему безъ критическаго допроса. Но вѣдь серьезно критиковать дѣ- леніе исторіи на древнюю, среднюю и новую можно только въ планѣ реформы препода^ ванія исторіи въ гимназіяхъ. Публицисту и соціологу съ ней возиться незачѣмъ. Сущѳ- отвують другія попытки группировки исто-