b000001687

СОЧИНЕШЯ Н. К. МИХАЙЛОВСКАГО. 72 I что ереси протестовали только противъ зло- употребленія принципомъ авторитета и слѣ- довательно не выступали изъ его района, не выступали по крайней мѣрѣ цѣликодгь. Вотъ нѣкоторые изъ двѣнадцати парагра- фовъ, составлявшихъ программу крестьянъ XVI вѣка: «Птицы, рыбы въ рѣкахъ, звѣри въ лѣ- сахъ должны принадлежать всѣмъ, потому что въ лицѣ перваю человѣка Господь всѣмъ далъ право надъ животными*. «Пусть насъ судятъ по формальностямъ, прежде предписаннымъ, а не по произволу пристрастія или ненависти». «Если мы въ чемъ нибудь ошибаемся, то признаемъ свою ошибку, если только это дотжутъ намъ еловомъ божгимъ и автори- тетомъ писанія*. Гдѣ здѣсь оканчивается авторитета и гдѣ начинается братство? Луи Бланъ не только не развязадъ этого узла, а даже не разрубилъ его; да онъ и не могъ съ нимъ справиться, какъ по общему, уже отмечен- ному нами складу своей мысли, такъ и вслѣдствіе неудовлетворительности своей философско - исторической схемы. Между многими прорѣхами этой схемы особенно замечательно отсутствіе въ системѣ брат- ства элементовъ, соотвѣтствующихъ теоло- гіи въ системѣ авторитета и метафпзикѣ въ системѣ индивидуализма. А между тѣмъ элементы эти оказываются иногда нуж- ными, и Луи Бланъ беретъ ихъ въ такихъ сдучаяхъ взаймы, преимущественно изъ обла- сти принципа авторитета. Въ основѣ гуссит- скаго движеяія и анабаптизма несомнѣнно лежали нѣкоторые чисто реальные, земные интересы, могущіе быть выдѣлѳнными изъ 'геологической оболочки. Но выдѣленіе это можетъ быть произведено только путемъ отвлеченія, такъ-какъ въ дѣйствитедьности земные интересы эти переплетались без- численными нитями съ религіозными вѣро- вашями, принадлежащими области автори- тета. Эту эмпирическую смѣсь Луи Бланъ яринимаетъ или, по крайней мѣрѣ, готовъ принять за нѣчто, логически связанное въ одно цѣдое. Онъ чуетъ демократическій духъ, которымъ вѣетъ отъ гусситскаго движенія и крестьянскаго возстанія, и этотъ демокра- тическій духъ подкупаетъ его: онъ распро- страняетъ свое сочувствіе на такія стороны упомянутыхъ явленій, который, съ точки зрѣнія его же собственной кдассификаціи, цѣликомъ стоять на почвѣ принципа авто- ритета. Конечно, будь эта классификація лучше построена, подобная ошибка была бы гораздо менѣе вѣроятна. А построена она такъ всдѣдствіе невыработанности отвле- ченныхъ начадъ. Не будь этого, Луи Бланъ иначе оцѣнилъ бы девизъ Вальденсовъ: «всѣ христіане— священники і; иначе взглянулъ бы на требованіе, чтобы всякій мірянинъ могъ совершать причащеніе и говорить про- повѣди: или на то, что «посредсгвомъ при- чащенія христіане соединяются въ Богѣ, становятся братьями». Онъ увидѣлъ бы, что радикальная постановка вопроса за- ключалась не въ томъ, чтобы сдѣлать мірянъ свящѳнникамп, а наоборотъ въ томъ, чтобы обратить священниковъ въ мірянъ, — про- блема для того времени невозможная, вслѣд- ствіе чего не могли удаться попытки разбить оковы авторитета. До какой степени Луи Бланъ мало про- думалъ этотъ пунктъ своего ученія, можно видѣть изъ слѣдующаго. По поводу доктрины Ламенне онъ замѣчаетъ: «Очевидна счастли- вая смѣлость этихъ проповѣдей. То былъ ультрамонтанизмъ, призванный на помощь къ свободѣ; то было Богомъ указанное при- несете королевскаго деспотизма въ жертву двумъ великпмъ силамъ, — папѣ и народу» (Нізіоіге йѳ йіх анз. II, 257). И тотъ же человѣкъ, который написалъ эти строки, разсказывая исторію лиги говорить: «Ста- раться спасти прпнципъ авторитета, соеди- няя взгляды Григорія УП съ преждевре- меннымъ развитіемъ демократіи, — это была попытка, неслыханная въ исторіп; подобныхъ анахронизмовъ исторія не терпитъ. Лига въ одно и то же время и сдишкомъ далеко ушла назадъ въ прошедшее и сдишкомъ да- леко ушла впередъ въ будущее» (Исторія великой реводюціи. I, 120). Достаточно со- поставить эти два мѣста, комментаріевъ не требуется. Глубоко презирая катехизисъ безшабаш- наго либерализма, Луи Бланъ впадаетъ иногда въ противоположную крайность. Же- лая выпрямить лукъ, онъ перегибаетъ его часто въ противоположную сторону и тѣмъ безъ всякой надобности даетъ поводъ къ разнымъ инсинуаціямъ и клѳветамъ. Луи Бланъ требовалъ, какъ извѣстно, государ- ственнаго вмѣшатедьства въ экономическую жизнь страны. Въ противоположность буржуаз- нымъ теоріямъ, онъ видѣлъ въ государствѣ не организмъ, состоящій изъ людей-органовъ, а органъ, функція котораго состоитъ въ обдегченіи развитія и примѣненія человѣ- ческихъ силъ и способностей. Онъ, сдѣдо- вательно, вовсе не требовалъ такого госу- дарственнаго устройства, въ которомъ лич- ность исчезала бы со всѣми своими особен- ностями. Онъ требовалъ для государства роли не господина, а служителя. Никакія либе- ральный фразы, никакія звучныя слова не могли сбить его съ этой крѣпкой позиціи. Онъ знадъ, что дорожитъ свободой больше и пояимаетъ ее лучше, чѣмъ его против- ники разныхъ оттѣнковъ. Но въ развитіи ^Ж^ІфСіЖ^^^ті