b000001687

*/*>^ . 861 ЗАПИСКИ ПРОФАНА. 862 пируетъ такимъ путемъ массу образовъ, болѣѳ или менѣе знакомыхъ читателю и по- тому мало способныхъ расшевелить его кри- тическую мысль. Немудрено, что при та- кихъ условіяхъ слабость дѣйствительнаго, настоящаго доказательства не замѣчается читателемъ: водимый авторомъ по разнымъ знакомымъ явленіямъ, онъ такъ привыкаетъ соглашаться съ нимъ, поддакивать ему, что невольно уступаетъ ему и въ той собствен- но существеннѣйшей части аргументами, гдѣ уступать вовсе бы не слѣдовадо. Это нисколько не противорѣчитъ тому, что выше было замѣчено о склонности г. Данилевскаго обставлять свои положенія обильными дока- зательствами. Я говорю только о формѣ аргументаціи— формѣ, имѣющей свои досто- инства и недостатки, но прежде всего легко- вѣсной, не смотря на всю тяжелую артил- лерію разносторонней эрудиціи автора. Не хочу я также сказать, чтобы г. Данилевскій аргументировадъ исключительно этимъ спо- собомъ. Нѣтъ, онъ употребляетъ различные пріемы доказательствъ, изъ которыхъ многіе и остроумны, и вѣрны. Но вся совокупность ихъ ведетъ все къ тому же легковѣсному и со.- вершенно незаконному порабощенію читате- ля, побуждаетъ его соглашаться съ авторомъ, не доказывая или плохо доказывая. Дѣдо въ томъ, что г. Данилевскій иногда чрезвы- чайно пространно, съ болыпимъ остроуміемъ и съ большою эрудиціей доказываетъ такія положенія, который вовсе не требуютъ до- казательствъ, не потому, чтобы они были безопорны; нѣтъ, они просто излишни для Е^Ьлей самого автора. Эта роскошь доказа- тельности, доходящая даже до послѣднихъ предѣловъ расточительности, естественно под- купаетъ читателя, и онъ пропускаетъ безъ вниианія отсутствіе доказательности тамъ, гдѣ она была бы необходима. Я приведу примѣры. Г. Данилевскій счи- таетъ нужнымъ опровергнуть Ретщусово дѣ- леніе человѣческихъ плѳменъ на длинноголо- выхъ и короткоголовыхъ или собственно не столько самое дѣленіѳ, сколько тотъ выводъ изъ него, будто славяне принадлежать къ племенамъ низшимъ. Кромѣ отношенія про- дольнаго діаметра головы (отъ лба къ за- тылку) къ діаметру поперечному, Ретціусъ принимаетъ въ основу своего дѣленія еще другой признакъ, закдючающійся въ направ- лѳніи переднихъ частей челюстей (зубныхъ отростковъ) и переднихъ зубовъ. Зубные отростки челюстей и зубы могутъ лежать въ вертикальной плоскости, что составляетъ прямочелюстность (огіЬо^иаШівтиз), или они могутъ имѣть косое, выдавшееся впередъ направленіѳ — косочелюстноеть (ргодпаШз- тиз). На основаніи этихъ двухъ признаковъ человѣческія племена могутъ быть раздѣлены на четыре отдѣла: длинноголовые прямо- челюстные, длинноголовые косочелюстные, короткоголовые прямочелюстные и коротко- головые косочелюстные. Славяне, вмѣстѣ съ литовцами, тюркскими племенами, лапланд- цами, басками, ретійцами, албанцами и древними этрусками, входить въ составь группы короткоголовыхъ прямочедюстныхъ, между тѣмъ какъ всѣ донынѣ достигшія вы- сокой культуры племена принадлежать къ длинноголовымъ. Г. Данилевскій очень осно- вательно замѣчаетъ. что дѣленіе это чисто искусственное. «Здѣсь, говорить онъ, вы- ставляется одно насквозь проницающее на- чало, которое, какъ это обыкновенно бываеть, соединяеть разнородное и раздѣляетъ срод- ное въ другихъ отношеніяхъ (замѣтьте эти прекрасный слова, читатель). Дѣленіе ото не можеть быть согласовано съ дѣленіемъ по цвѣту кожи, по свойствамъ велось, по личному углу и, наконець, съ дѣленіемъ лин- гвистическимъ. Дѣйствительно лингвисти- чески (да и не только лингвистически) сла- вяне — арійцы, между тѣиь какъ схема Рет- ціуса отдѣляетъ ихъ отъ большинства осталь- ныхъ арійцѳвъ. Изъ этого слѣдуеть, что взаимное отношеніе продольнаго и попереч- наго діаметровъ головы, хотя и можеть войти въ число признаковъ, характеризующихь антропологическія группы, но преобладаю- щаго значенія ему давать нельзя». Кажется — чего лучше? Но г. Данилевскому этого мало. Онъ не только, не жалѣя времени и бумаги, пере- числяеть всѣ племена всѣхъ четырехъ грушгь Ретціуса, не только замѣчаетъ при этомь (со- вершенно неизвѣстно для чего), что Латамь называеть восточный американскія племена американскими семитами, а перуанцевъ — американскими монголами. Всего этого ему мало. Онъ дѣлаеть ваііо шогіаіе, великодушно соглашается признать отвергнутые ииь са- мимъ признаки за существенные и при помощи разныхъ манипуляцій (преимущественно надь признакомъ направленія зубовъ) доказываетъ, что и съ этой ложной, односторонней точки зрѣнія можно вывести преимущество славянь надь другими племенами. Устраивается этоть выводъ очень остроумно; но вѣдь онъ вовсе ренуженъ, потому что отвергнуто самое осно- ваніе его. А между тѣмь вь умѣ читателя безсознательно «до востребованія» задегаетъ слѣдующее: автору довѣриться можно, потому что онъ— человѣкь ученый; автору довѣрить- ся можно, потому что онъ столь добросовѣ- стень, что готовь стать на точку зрѣнія своего противника; автору довѣриться можно, потому что онъ пространно доказываетъ то, что даже вовсе не нужно доказывать. Сло- вомъ — довѣріе, довѣріе и довѣріѳ; но только довѣріе, а не доказательство чего-либо, дѣй- ствительно требующаго доказательства. N гтЗі