b000001687

843 СОЧИНЕНШ Н. К. МИХАЙЛОВСКАГО. 844 ' 4 ;:' . т хлѣба голодному болгарину, хотя бы онъ при- шелъ къ нимъ на помощь, если не захочехъ на- зывать себя сербомъ и тщательно скрывать свою болгарскую національность. Но мы не только не намѣрены осуждать за это сербовъ, а напро- тивъ, вщдмъ въ томъ только горячее національ- но-патріотнческое самосознаніе н доказатель- ство того, что сербы достойны свѣтлой будущ- ности. Они постунаютъ такъ, какъ всякій жи- вой народъ. Развѣ мадьяры не добивались одно- временно какъ освобожденія отъ нѣмецкой власти, такъ и мадьярнзаціи славянъ и даже нѣмцевъ? Развѣ греки не имѣютъ столь же силь- ныхъ притязаній на болгаръ, а чехи на слова- ковъ? Развѣ поляки возставали не за господ- ство надъ русскими (бѣлорусскими и малорус- скими) и литовскими племенами, а вовсе не за національную самостоятельность,которая близка была къ осуществленію? Развѣ французы, про- возгласившіе принципъ національности, не при- соединили къ себѣ довольно недавно итальян- ской Ниццы и не объявляли потомъ войны Гер- маніи, чтобы овладѣть нѣмецкими землями по Рейну, и развѣ нѣмцы тоже въ недавнее время, не завоевали себѣ датскихъ и французскнхъ зе- мель? и т. д.». Вотъ смѣлое и логическое слово, если не считать той трусости мысли и той не- логичности, который заключены въ исход- ной точкѣ автора. Съ перваго раза можетъ показаться, что это — диссонансъ въ общемъ хорѣ нашихъ газетъ и общественнаго мнѣ- Иія. Самъ авторъ очевидно считаетъ себя единственнымъ въ своемъ родѣ экземпля- ромъ. Нѣкоторыя газеты (и само «Новое Время > въ томъ числѣ, только впослѣдствіи) сдѣлали легкія оговорки насчетъ < Нашей національной задачи». Дѣйствительно, ни- чего столь рѣшительно грубаго, столь обоб- щенно наглаго въ русской печати еще пока нѳ появлялось; но изъ этого еще не слѣ- дуетъ, чтобы неизвѣстный авторъ былъ ка- кимъ-то выродкомъ. Нѣтъ, онъ только смѣ- лѣе и послѣдоватедьнѣѳ другихъ; онъ только пбобщаетъ и доводить до логическаго конца то, что другими высказывалось въ примѣ- неніи къ частнымъ случаямъ. Если бы ав- торъ былъ въ самомъ дѣлѣ до такой сте- пени счужой» нашей литературѣ и обще- ственному мнѣнію, какъ онъ думаетъ или, по крайней мѣрѣ, говорить; еслибы мы въ самомъ дѣлѣ были такъ беззавѣтно безко- рыстны, то статья его должна бы была вы- звать цѣлую бурю негодованія, тѣмъ болѣе, что явилась въ газетѣ, пользующейся рѣд- кою у насъ распространенностью. И не по такимъ поводамъ возгорается у насъ нынѣ полемика и сочиняются протесты. А тутъ человѣкъ рѣшается назвать дряблостью, признакомъ отсутствія жизни то, что, пови- димому, всѣ считаютъ высокимъ достоин- ствомъ, чѣмъ вся Россія, повидимому, гор- дится! И если это ему сходить даромъ, такъ значить, въ дѣйствительности-то не очень онъ большую дерзость сдѣлалъ, не очень чужъ тѣмъ, кого уличаетъ въ дряб- лости; значить они не такъ ужъ дряблы... Трудно говорить объ такомъ щекотливомъ предметЬ, но два-три примѣра привести все-таки можно. Г. Немировичъ-Данченко утверждаетъ въ < С.-Петербургскихъ Вѣдомостяхъ>, что онъ слышалъ отъ крестьянъ такія рѣчи: «Это, братъ, наше, мірское. Насъ бьютъ, насъ обижаютъ. Это — не сербъ, а русскій. Какой такой болгаринъ? Послѣ того и владимі- рецъ — не русскій? А за свое мірское дѣло- мы цѣлымъ міромъ и станемъ>. Не надо знать прошедшее г. Немировича-Данченко г какъ этнографа-фантазера, чтобы видѣть, что рѣчь эта — грубо сочиненная и не даеть ни малѣйшаго понятія о дѣйствительномъ характерѣ возбужденія народа. Но она вѣрно изображаеть настроеніе самого пи- сателя, не умѣющаго отличить Сербію отъ Владимирской губерніи. Согласитесь, что об- стоятельство это мало способно успокоить сербовъ насчетъ Бѣлградской губерніи.,. «Новое Время>,безъ сомнѣнія — теперь са- мая «патріотйческая> газета, мнѣнія кото- рой особенно интересны въ виду ея распро- страненности и, слѣдовательно, соотвѣтствія вкусамъ нашего образованнаго общества. Къ сожалѣнію, я имѣю возможность обратить вниманіе читателя только на одинъ фактъ изъ разряда тѣхъ, которые мнѣ здѣсь нужны. Среди самыхъ пламенныхъ изліяній на тему священнаго принципа національности. «Но- вое Время» вдругъ замѣчаетъ, что фин- ляндцы мало жертвують на пользу славянъ, и иронически прибавляеть, что случись, молъ, въ Стокгольмѣ какой-нибудь пожаръ или что-нибудь въ этомъ родѣ, такъ изъ Финляндіи пожертвованія потекли бы рѣкойі Затѣмъ опять провозглашается торжества принципа національности и на минуту пре- рывается для «патріотическаго» восклица- нія: или Финляндія — не русская страна?! — по тому простому поводу, что каталогъ фин- ляндской выставки на русскомъ языкѣ явился позже финнскаго и французскаго. Это — не новыя рѣчи въ русской литера- турѣ; но можно было разсчитывать, что онѣ не будуть рѣзать ухо теперь, когда мы такъ проникнуты уваженіемъ къ принципу національности и беремъ подъ свое покро- вительство угнетенный націи. Что Фин- ляндія — русская страна, въ этомъ никто не сомневается и меньше всего финлянд- ское населеніе, не имѣющее, кажется, пово- довъ жаловаться на тяжесть государствѳн- ныхъ узъ, связывающихъ Финляндію съ Россіей. Но тѣмъ не менѣе съ чисто націо- нальной точки зрѣнія самый строгій и при- дирчивый человѣкъ не имѣетъ права но- прекать жителей Финляндіи недостаткомъ