b000001687

819 СОЧИНЕШЯ н. к. оказывается, что мысли эти совершенно не- основательны. Я очень благодаренъ автору за вниманіе, не говоря уже о вкрапден- ныхъ мѣстами въ критику лестныхъ для меня выраженіяхъ. Но смѣю думать, что въ настоящемъ случаѣ онъ, по малой мѣрѣ, не соблюлъ должной экономіи времени и мѣста, ибо, удѣдивъ такъ много вниманія недостаткамъ моей теоріи, онъ отнядъ у меня возможность выслушать хотя бы и необстоятельный отвѣтъ на вопросы, о которыхъ собственно только и рѣчь шла. Я не говорю, чтобы онъ былъ утомленъ работой критики. Нѣтъ, онъ совершилъ ее съ легкостью почти военнаго человѣка. Онъ еще въ статьѣ «Что такое прогрессъ?> про- ницательно усмотрѣлъ фальшь и ненауч- ные пріемы, но разсчитывалъ, что я ис- правлюсь; однако я, ни малѣйше не испра- вившись, печатаю «Борьбу за индивидуаль- ность >. И вотъ г. П. Ч. великодушно ис- правляетъ на полутора страничкахъ то, что я портилъ нѣсколько дѣтъ. Я былъ бы, ра- зумѣется, чрезвычайно огорченъ, еслябы мысли мои о раздѣленіи труда между орга- нами и недѣлимыми (въ атомъ — суть) ока- зались столь несостоятельны, какъ пола- гаетъ г. П. Ч. Это, надѣюсь, понятно. Я такъ сжился съ мыслью, что обладаю ши- рокой и многообъемлющей истиной. Когда я переживаю мысленно различные моменты исторіи человѣчества, они такъ привольно, такъ сами собой примыкаютъ къ изгибамъ теоріи борьбы за индивидуальность... И вдругъ — трахъ! Г. П. Ч. однимъ ударомъ вышибаетъ у меня изъ рукъ дорогую мнѣ истину, и я остаюсь съ пустыми руками, и вытягиваю ихъ впередъ, и разбитымъ, рыдающимъ, полнымъ отчаянія голосомъ говорю: копѣечку на погорѣлое мѣсто, г, П. Ч., одну маленькую копѣечку изъ ва- шего милліоннаго богатства... Брр! какая скверная картина, потому въ особенности скверная, что претензіи теоріи борьбы за индивидуальность дѣйствитель- но — болыпія. Зарѣзаться можно. И если я не рѣжусь, такъ потому, что мнѣ очень смѣшно, а смѣшно потому, что замѣчанія г. П. Ч. или совсѣмъ неумѣстны, или аз- бучно невѣрны, что составляетъ дѣйстви- тельно комическій контрастъ съ его кате- горическимъ тономъ. Теперь я однако смѣ- яться не намѣренъ, потому что теперь, какъ уже сказано, не о теоріи борьбы за индивидуальность рѣчь идетъ. Я посмѣюсь тогда, когда г. П. Ч. подвергнетъ (что онъ обѣщаетъ) критикѣ всю совокупность мо- ихъ писаній. Конечно, можетъ быть, мнѣ и плакать придется. Но для этого г. Н, Ч. долженъ повнимательнѣе пересмотрѣть свой багажъ. Въ ожиданіи этого я сдѣлаю всего михайловскаго. ^20 одно замѣчаніе. «Геккель мимоходомъ вы- сказываетъ мысль, что кромѣ борьбы за существованіе въ дарвиновскомъ смыслѣ происходить еще другая борьба, называе- мая имъ борьбой за индивидуальность, ко- торая кончается не уничтоженіемъ побѣж- денной индивидуальности, а приспособле- ніѳмъ ея къ пользѣ побѣдившей: такъ клѣ- точка борется съ органомъ за свою само- стоятельность, органъ съ организмомъ, ор- ганизмъ съ «высшими индивидуальностями» (для человѣка: семья, государство). Г. Ми- хайловскій подхватываетъ мысль Гѳккеля» и т. д. Такъ говорить г. Н. Ч. Но если этотъ почти военный человѣкъ будетъ спро- шенъ, гдѣ именно у Геккеля все это из- лагается, то окажется въ чрезвычайно за- труднительномъ положеніи, ибо Геккель ни мимоходомъ, ни не мимоходомъ не упоми- наетъ о борьбѣ за индивидуальность: от- вѣтственность за самый терминъ всецѣло лежитъ на нашемъ покорнѣйшемъ сдугѣ; что же касается до отношенія теоріи къ Гек- келю, то оно исчерпывается его тектоло- гическими тезисами, въ которыхъ однако о борьбѣ за индивидуальность ни въ тѣхъ выраженіяхъ, который приводить г. Н. Ч., ни въ какихъ-либо подобныхъ — вовсе не говорится. Пересмотрите багажъ, г. П. Ч. Можетъ быть, вы не все нужное для путе- шествія захватили. Право это — въ вашихъ собственныхъ интересахъ. И въ моихъ, ко- нечно: потому что мнѣ пріятнѣе будетъ вы- слушать мнѣнія человѣка, достаточно озна- комившагося съ предметомъ разговора. Сдѣдаю, впрочемъ, еще одно замѣчаніе для вящшаго обнаруженія ненужности критиче- ской экскурсіи г. П. Ч. Ему пришла въ голову странная мысль доказывать, что мои понятія о разницѣ между типомъ развитія и его степенью коренятся не въ литера- турѣ 50 — 60 годовъ, а въ такъ называе- момъ законѣ Бэра. Задача уже сама по себѣ довольно-таки неблагодарная и без- цѣльная. Но г. П. Ч. легко могъ бы ее со- кратить до размѣровъ одной, много двухъ, печатныхъ строкъ. Именно, еслибы онъ об- ратился къ самому Бэру, то нашелъ бы у него чрезвычайно поучительный разсужде- нія прямо о Туриз йег АизЪМип^ и о бгай йег АизЫИипд, Итакъ мимо одну ненужность. Обратимся къ другой. Впрочемъ, объ одной ненужности можно спорить, то-есть можно находить ее вещью чрезвычайно нужною. Дѣло идетъ о г. Кавелинѣ. Признаюсь, когда я про- силъ <Недѣлю> не плодить пререканій по разнымъ побочнымъ вопросамъ, я разумѣлъ преимущественно этого человѣка: мнѣнія его всегда какъ-то побочны, да и самъ онъ въ цѣдомъ — писатель побочный. Такъ что.