b000001687

■809 ЗАПИСКИ ПРОФАНА. 810 одного къ казанскому бо-монду, а другого, можетъ быть, и въ самомъ дѣлѣ къ волж- •скимъ бурдакамъ. Если вліяніе предшѳ- ■ствующихъ обстоятельствъ жизни такъ мо- гущественно и такъ плодотворно, какъ пред- ■полагаетъ г. Л. С, то, напримѣръ, <Орен- ^бургскій Листокъ» необходимо и правомѣрно примыкаетъ къ тому изъ борющихся мѣст- ныхъ интересовъ, къ которому эти обстоя- тельства его влекутъ. А влекутъ они его къ < глубоко мѣстному типу». Но другую, мѣстную же газету другія обстоятельства столь же необходимо и правомѣрно могутъ повлечь къ «доморощеннымъ». А между тѣмъ которая-нибудь сторона необходимо неправа, и, слѣдовательно, которая-нибудь изъ газетъ юправдываетъ неправое дѣло. Надо еще за- м'Ьтить, что г. Л. 0. очевидно совершенно •неправильно распространяетъ какой-то част- ный опытъ на всю область провинціальной журналистики. Всѣ тѣ выгоды, который, по по его мнѣнію, проистекаютъ, напримѣръ, изъ неоплачиваемости литературнаго труда, можетъ быть, и существуютъ въ Казани. Но, нанримѣръ, въ Одессѣ иди въ Кіевѣ, имѣю- щнхъ сравнительно очень значительную мѣстную литературу, положеніе дѣла очень близко къ столичному и качественно отъ него даже не отличается. Такимъ образомъ портретъ героическаго провинціальнаго писателя работы Л. О. требуетъ значитѳльныхъ поправокъ. Цвѣтъ лица его слишкомъ свѣжъ, глаза слшпкомъ ■блещуть огнемъ самоотверженія, чело слиш- комъ высоко, вся фигура слишкомъ театраль- на. Если справедливы соображенія автора о вредѣ подученія писателями гонорара, то оно приносить тѣ же плоды и въ провин- ціи. Тамъ же, гдѣ писатель работаетъ въ прямомъ смыслѣ даромъ, суррогаты автор- скаго гонорара могутъ имѣть несравненно бодѣе пагубный послѣдствія. Тамъ, гдѣ мѣст- ное общество презираетъ мѣстнаго писателя, онъ не можетъ имѣть никакого вліянія и практикуетъ искусство для искусства. Если же предшествующія обстоятельства жизни прочно связали его съ какою-нибудь частью мѣстнаго чедовѣчества, вопросъ сводится къ опредѣленію достоинствъ и интересовъ по- следней. Очень, конечно, возможны провин- ціадьные писатели, самоотверженные ипре- «дѣдующіе высокіе цѣли. Но сама провин- (ція тутъ ничего не гарантируетъ. Въ про- грамму жизни такихъ писателей надо еще ввести иногда вѣроятно очень сильную вну- треннюю ломку, вслѣдствіѳ сознательнаго разрыва съ тою частью мѣстнаго человѣче- ства, съ которою ихъ связала предшествую- щая жизнь. Они не рождаются съ истиной въ головѣ и съ справедливостью въ сердцѣ. И то, и другое имъ, какъ и столичному пи- сателю, надо брать съ бою, т. е. добывать на свой собственный страхъ, независимо отъ обстановки и часто наперѳкоръ ей. Но въ томъ-то и дѣло, — доказываетъ г. Л. 0., — что провйнціальному писателю легче, удобнѣе, чѣмъ столичному, добыть истину и справедливость. Г. Л. О. готовъ, пожалуй, допустить, что спасительная формула «про- винція» спасительна только по тому, бодѣе опредѣленному содержанію, которое можетъ быть въ нее вложено. Онъ готовъ взять это содержаніе въ видѣ голоса «деревни» г. П. Ч. или въ видѣ принципа «интере- совъ народа». Онъ, кажется, болѣе склоняется къ формудѣ г. П. Ч. И любопытно видѣть, какъ одна невразумительность фатально вле- четъ за собою другія. Г. П. Ч. уже тѣмъ долженъ былъ снискать расположеніе провин- ціаловъ, что попрекнулъ стодичныхъ писа- телей незнакомствомъ съ провинціей. По- этому они, городскіе жители, простили ему неуваженіе къ юроду вообще и ухватились за недовѣріе къ одному городу Петербургу. Мы видѣли, что по г. П. Ч. «надлежащее слово скажутъ люди деревни, а не города, и ужъ всего меньше Петербурга». Горожа- не стали рукоплескать. Такова сила невра- зумительности. Далѣе, такъ какъ «деревня» г. П. Ч. есть нѣчто отвлеченное, а не то, чтобы настоящая, заправская деревня, под- дающаяся набдюденію, то «подразумѣвать» подъ нею можно очень многое и очень раз- личное. Г. Л. 0. подразумѣваетъ гр. Тол- стого и г. Энгельгардта. «Только двѣ лите- ратурныя силы эмансипировались, — говорить онъ,— отъ закваски столичной журналистики и оказались, какъ Антей, отъ прикоснове- нія къ землѣ какими-то богатырями >. Пи- сатели, что и говорить, хорошіе. Но вѣдь у гр. Толстого есть, кромѣ десницы, еще шуй- ца, и я жду только конца «Анны Карени- ной», чтебы показать, какую роль эта шуйца можетъ иногда играть. О г. Энгельгардтѣ тоже позволительно оставаться при особомъ мнѣніи, признавая всѣ его достоинства. Да и не двѣ только литературный силы эман- сипировались. Вотъ и г. Фетъ эмансипиро- вался и живетъ, мнѣ говорили, совсѣмъ по сосѣдству съ гр. Толстымъ. Зачѣмъ же г. Л. О. его забываетъ? Правда, черезъ нѣсколь- ко строкъ оказывается, что «эти два рѣзкіе примѣра не единственные въ своемъ родѣ», и перечисляется довольно длинный списокъ статей и авторовъ «Антеевъ», оканчиваю- щійся многозначительнымъ «и т. д.» Но г. Фе- та я въ этомъ спискѣ не нашелъ. Неужели онъ — не Антей? А если не Антей — такъ по- чему? Не стану слѣдить за дальнѣйшимъ сцѣп- лѳніемъ невразумительностѳй. Петля за пет- лей, изъ нихъ можно бы было связать нѣчто