b000001687

807 сочинЕшя н. к. Между тѣмъ какъ столичный писатель сплошь и рядомъ пишетъ для того, чтобы заработать себѣ средства къ жизни, провинціальный — на- оборотъ: зарабатываем средства къ жизни для для того, чтобы имѣть возможность писать; или короче: первый пишетъ, чтобы жить; второй живетъ, чтобы писать... Маленькая разница, ко- торой объясняется очень многое"... „Качества, составляющія отличительную особенность писа- теля-нровинціала, заключается въ той внутрен- ней психической связи, которая существуетъ между дѣятелемъ и той мѣстностью, областью, территоріей, которой онъ посвящаетъ свою дѣя- тельность. Безъ этой внутренней связи, которую за неимѣніемъ болѣе нодходящаго названія мож- но назвать мѣстнымъ патріотизмомъ, немыслимо посвятить всю жизнь усердному труду на пользу какого-нибудь края, не имѣя въ виду ни мате- ріальныхъ выгодъ, ни даже той награды, кото- рую даетъ человѣку почетная извѣстность; на- противъ, очень часто подвергаясь добровольнымъ лпшеніямъ въ разныхъ отношеніяхъ, требую- щимъ иногда даже чрезвычайнаго самоотвер- жешя". „Кто станетъ отвергать, — говорить далѣе авторъ, — что сочувствіе тѣмъ живѣе, чѣмъ бли- же его объектъ къ сочувствующему субъекту и чѣмъ продолжительнѣе ихъ связь. Такимъ обра- зомъ мѣстный патріотизмъ есть естественноеи неизбѣжное послѣдствіе осѣдлаго общежитія... Трудно не заподозрить въ резонерствѣ того че- ловѣка, который, говоря о своей любви къ чело- вечеству, не проявлялъ бы въ то же время спо- собности съ наибольшею живостью сочувство- вать интересамъ той части человѣчества, кото- рая въ силу предшествующпхъ обстоятельствъ его жизни сдѣлалась для него наиболѣе близкой и родственной. Гарибальди, можетъ быть, вель- чайшій космополитъ нашего времени, но онъ въ то же время и величайшій патріотъ. Его космо- политизмъ выросъ на ночвѣ патріотизма; по- тому онъ и носитъ такой живой, практическій, дѣятедьный характеръ". Комбинируя затѣмъ нѣсколько яодемиче- скихъ статей петербургскихъ изданій въ томъ направденш, что столичный писатель безсодержателѳнъ, нравственнослабъ и проч., авторъ имѣетъ и еще разъ случай предста- вить писателя провинціальнаго со стороны его независимости, свѣжести, самоотвержен- ной честности. О «сотняхъ умовъ» умалчиваю. Я знаю очень и очень немногихъ провин- ціальныхъ писателей лично, и они дѣйстви- тельно подходятъ къ описанію г. Л. О. (г. Литераторъ- обыватель такой длинный, что я позволю себѣ его сократить). Но, не говоря уже о томъ, что я знаю такихъ и въ сто- лищЬ (столичную печать огуломъ защищать, конечно, не стану), общей характеристикѣ г. Л. О. я, признаюсь, не вѣрю. Не могу похвастаться короткимъ знакомствомъ съ провиндіальной журналистикой, но все-таки понятіе имѣю и очень хорошо знаю, что въ ней сплошь и рядомъ находятъ себѣ пріютъ вещи, глубоко возмутительныя по своей пош- лости, дрянности, глупости и грубости. Этого и мыслящіе провинціалы отрицать не ста- нутъ. Я помню въ «Камско-Волжской ГазетЬ» цѣлый рядъ статей, въ которыхъ огромное михайловскато. 80& большинство провинціальныхъ газѳтъ подвер- галось весьма строгому и весьма справедли- водусуду. Откуда же, спрашивается, берутся эти безобразія при тѣхъ условіяхъ, который г. Л. О. описалъ столь розовыми красками? Онъ не говорить, а я не знаю, но нетрудно видѣть, что именно это якобы розовыя (я принимаю въ соображеніе и шипы, безъ которыхъ розы нѣтъ) условія могутъ сдѣлать изъ провинціальнаго писателя нѣчто весьма отличное отъ портрета, написаннагог. Л. О. Въ самомъ дѣлѣ: можно ли себѣ пред- ставить независимое провинціальное изданіе, если члены его редакціи вынуждены посвя- щать большую часть своего времени на си- дѣніе въ разныхъ канцеляріяхъ? Петѳрбург- скій писатель зависитъ отъ издателя — это правда и прискорбная правда, но это — ещ& небольшая бѣда сравнительно съ зависимо- стью писателей-канцеляристовъ отъ тѣхъ- вѣдомствъ, въ коихъ они служатъ и не служить не могутъ. Полагаю, что- въ сужденіяхъ о мѣстныхъ дѣлахъ они должны частенько кривить душой, тѣмъ болѣе, если и мѣстное общество смотритъ на мѣстнаго писателя, какъ на «чудака юродиваго» или «безпокойнаго человѣка>. Что касается «мѣстнаго патріотизма >, то это тоже оружіе обоюдоострое. Гарибальди дѣй- ствительно патріотъ-космополитъ. Но вѣдь и патріотизмъ, и космополитизмъ его заклю- чены въ совершенно опредѣленныя принци- піальныя рамки. Съ Кавуромъ, тоже патріо- томъ, онъ не ладилъ, а въ войнѣ за «неза- висимость» южныхъ штатовъ Америки уча- стія не принималъ. Но чѣмъ толковать а Гарибальди, возьмемъ лучше русскихъ па- тріотовъ-космополитовъ. Напримѣръ, въ силу прѳдшествовавшихъ обстоятельствъ жизни, сдля издателей покойной «Вѣсти> сдѣлалась- наиболѣе близкой и родственной извѣстная часть человѣчества», русскаго человѣчества, разумѣется, потому что они никому не хо- тѣли уступать въ патріотизмѣ. Но вмЬстѣ съ тѣмъ они были космополиты, потому что распространяли свое сочувствіе и на поль- скихъ магнатовъ, и на англійскихъ лордовъ. Или вотъ, напримѣръ, г. Полетика. Патріотъ онъ несомнѣнный, но, такъ какъ предше- ствующія обстоятельства его жизни сдѣлали для неге особенно дорогою и близкою ту часть человѣчества, которая называется рус- скими металлическими заводчиками, то онъ совершенно космополитически сочувствуетъ всѣмъ заводчикамъ всѣхъ странъ. Такъ и, провинціальный писатель дѣйствительно со- чувствуетъ той части мѣстнаго человѣче- ства, которая, въ силу предшествующихъ обстоятельствъ его жизни и проч., но одно- го эти обстоятельства пришпилили сюда, другого туда (все въ той же мѣстности)..