b000001687

ш^.^^^ш^^г^у^^^-ж^г^^- ■ : ^ж:* . 797 ЗАПИСКИ ПРОФАНА. 798 Всеобщее нѳдоумѣніе или «вопроси- тельный знакъ», какъ выражается сама га- зета. Нѣкоторые говорятъ: «Емеля-то нашъ каковъ?! порохъ выдумалъ». (Я потому только выражаюсь такъ, что разсказываю, какъ было дѣло; самъ же я никогда не рѣ- шусь назвать «Недѣлю» Емедей, даже для рнемы). Другіе болѣе глубокомысленные и не знающіе о чемъ писать, унимаютъ: «нѣтъ, позвольте, это дѣло надо разобрать — газета серьезная!» Усматривая затѣмъ радикальную невразумительность разсужденій «Недѣли», гг. газетные рецензенты окончательно тор- ж;ѳствуютъ Г. А радостно потираетъ руки: есть, молъ, и намъ чѣмъ поживиться. Г. Стасовъ и тому подобные начинаютъ хо- дить гоголемъ: русская школа живописи и музыки помянуты и вообще показанъ ко- ренной русскій, національный палецъ, при- томъ въ своеобразномъ духу времени мутно- вато-либеральномъ освѣщеніи. Кто хвалить, кто бранитъ, кто такъ себѣ умствуетъ, и «Недѣля» заноситъ въ свою памятную книжку: <сегодняшняго числа возбудили ин- тересъ въ Фаустѣ Щигровскаго уѣзда»; «сегодня г. В. М. поставилъ вопросительный знакъ >; «сегодня получено сочувственное письмо изъ провинціи». Между тѣмъ, и серьез- ные люди привлекаются къ этому клубку. Интересуясь дѣйствительно живыми вопро- сами, на которые налагаетъ руку « Недѣля >, одни открываютъ въ поведеніи газеты не только путаницу, а и совсѣмъ ужъ нехо- ропгія вещи; другіе запутываются въ цѣлой цѣпи невразумительностей, толкуя ихъ каж- дый но своему. Вотъ какъ было дѣло. Въ цѣломъ — ин- тересъ, возбужденный <Недѣлей>, если только совокупность подразумѣваемыхъ фактовъ засдуживаетъ этого громкаго титула, есть рѳзультатъ сцѣпленія мелочныхъ обстоя- тельствъ въ пустомъ и темномъ простран- ствѣ. Въ цѣломъ— онъ не имѣетъ ровно ни- какого общаго значенія. Я говорю еъ цѣломъ потому, что есть одна подробность въ этой исторіи, которая засдуживаетъ быть выдѣ- лепною. Когда исторія втискиваетъ обще- ство въ такое пустое и темное простран- ство, въ какомъ лы обрѣтались вплоть до самаго новѣйшаго времени (то-есть до на- стоящей войны; что будетъ дальше — неиз- вѣстно), тогда многіе, даже серьезные и живые люди не могутъ удержаться на вы- сотѣ строго-логической мысли. Является потребность примирять непримиримое, бро- сать якори заразъ въ нѣсколькихъ пунк- тахъ. Эклектизмъ или даже просто лоскут- яость подучаютъ особенную цѣну. Пусть «Недѣля» вспомнитъ интересъ, возбужден- ный въ свое время доскутною фидософіей Кузена съ братіей. Кругомъ темно, пусто. мрачно, скверно; въ душу закрадывается щемящій скептицизмъ; жизнь не даетъ нуж- наго возбужденія, не подкладываетъ въ ко- стеръ дровъ; костеръ гаснегь, мыслъ ус- таетъ работать. Являются лоскутники, саио- увѣренно предлагающіе свою опору. Они на живую нитку сшиваютъ обрывки разныхъ теорій и выдаютъ этотъ сшивокъ за нѣчто цѣльное, новое и самостоятельное. Усталая мысль за него хватается, потому что онъ и въ самомъ дѣлѣ какъ будто новъ и какъ будто понятнѣе логической теорій, именно своею грубостью. Мысль, неподдерживае- мая жизнью, не можетъ справиться съ тео- ретическимъ построеніемъ, а ей говорятъ: да ихъ и не надо— теорій-то; нужно наблю- дете и теплота чувствъ. Это, конечно, со- блазнительно, и соблазненная мысль не за мѣчаетъ, что самъ соблазнитель — чнстѣйшій теоретикъ, очень слабый по части наблю- денія. Мысль не знаетъ, какъ приложить къ дѣлу «заграничный формулы>, а ей гово- рятъ, что она смѣло ихъ можетъ забросить и ухватиться за «начала народнаго рус- скаго быта>. Опять та же исторія, и опять соблазненный не замѣчаетъ, что соблазни- тель упитанъ заграничными формулами и если отрицаетъ ихъ, то только по своей лоскутности: онъ не иначе какъ эклекти- чески умѣетъ связать свои заграничный формулы съ тѣмъ, что ему кажется хоро- шимъ въ началахъ народнаго быта. Въ числѣ увлеченныхъ фидософіей Кузена были, безъ сомнѣнія, и серьезные люди. Есть они и въ числѣ сочувствующихъ «Недѣдѣ», хотя ихъ, разумѣется, крайне мало. Ради этой-то, очень маленькой, но заслуживаю- щей полнаго вниманія кучки людей, я прошу «Недѣлю» исполнить свое обѣщаше и дать мяѣ «возможно обстоятельный отвѣтъ» Чтобы не плодить препирательствъ по разнымъ побочныиъ вопросамъ, я попрошу «Недѣдю> сосредоточить свое вниманіе на слѣдую- щихъ пунктахъ. Во-первыхъ, я утверждаю, что понятія національности и народности сшиты «Недѣлею» лоскутяымъ манеромъ и логически сплошной ткани не представляютъ, хотя и могутъ совпадать эмпирически, въ томъ или въ другомъ частяомъ случаѣ. Во- вторыхъ, разрывать «теоретическія построе- нія» и наблюденія — значитъ тоже лоскут- ничать, только въ другую сторону. Въ-треть- ихъ: въ какомъ отношеніи находится «на- родная русская психологическая подкладка> къ тЬмъ чиото-заграничнымъ, европейскимъ теоретическимъ построеніямъ, которыми ос- вѣщаетъ исторію Россіи, напримѣръ, г. П. Ч.? Въ-четвертыхъ, я утверждаю, что брать ум- ственный моментъ «отъ себя», а нрав- ственный «отъ деревни» — значитъ опять- таки лоскутничать, ибо ни тотъ, ни другой