b000001687

■^^^■-даж^ 'ЗШк^^ш 3 ^^^ '^Ш. 63 СОЧИНЕШЯ Н. К. МИХАЙЛОВСКАГО. 64 и в фактъ, не менѣе метафизиковъ служатъ инте- ресаыъ буржуазіи. Какъ метафизики ирикры- ваютъ дѣйствительность, какъ она сложилась средними вѣками, призрачнымъ покрыва- ломъ дѣлесообразности всего, что дѣлается на бѣломъ свѣтѣ, такъ либеральные эконо- мисты набрасываютъ на ту же дѣйствитель- ность столь же обманчивое покрывало сво- боды. А изъ-подъ обоихъ покрывалъ, пзящ- ныхъ и искусно сдѣланныхъ, выгдядываетъ все тогь же фактъ: «сволочь» и «порядоч- ные люди». Какъ и метафизика, экономиче- скій либерализмъ ищетъ точки опоры въ личности, но не въ какой либо идеальной, а въ личности, отшлифованной эмпириче- скими условіями средневѣковой жизни. Ут- верждая право заимодавда на проденты со ссуды, Тюрго доказывадъ, что право это совершенно независимо отъ какихъ либо стороннихъ соображеній. Конечно, говорилъ онъ, заемщпкъ извлечетъ изъ ссуды пользу, но не это даетъ заимодавцу право на про- центы: «для этого права достаточно, чтобы деньги принадлежали ему». Абсолютная соб- ственность и абсолютное право, возведете въ прпнципъ голой эмпиріи, — вотъ программа либерализма. Пораженный этою стороной индивидуализма. Неккеръ представилъ на разсмотрѣніе либераловъ слѣдующій во- просъ. Представьте, что нѣскодько человѣкъ нашли средство присвоить себѣ въ собствен- ность воздухъ, подобно тому, какъ другіе присвоили себѣ землю. Представьте, что они придумали трубы, изобрѣли воздушные насосы, которые даютъ имъ возможность по произволу разрѣжать воздухъ въ одномъ мѣстѣ п сгущать его въ другомъ. Ужели бы дозволили этимъ людямъ распоряжаться че- ловѣческимъ дыханіемъ? — Это гесіисііо асі аЪвигсІиш, но гипербола все-таки била въ цѣль. Принимая на себя въ принципѣ за- щиту интересовъ и свободы личности, ли- берализмъ фактически поддерживаетъ гнетъ одной личности надъ другой и, слѣдова- тельно, въ сущности впадаетъ въ тотъ именно грѣхъ, въ которомъ обвиняетъ соціализмъ. Разница между упреками соціализыу" и соб- ственнымъ его поведеніемъ состоитъ только въ слѣдующемъ. По мнѣнію либераловъ, соціализмъ требуетъ поглощенія личности въ обществѣ, идеальномъ, построенномъ на основаніи тѣхъ или другихъ субъективныхъ требованій, не мирящихся съ дѣйствитель- ностыо. Самъ же либерализмъ жертвуетъ личностью для исторически - сложившейся, эмпирической, въ данную минуту существую- щей формы общества. Это прекрасно выра- жается въ приведенномъ уже нами выше ннѣніи Гарнье о народномъ образованіи. Съ одной стороны Гарнье требуетъ есте- ственнаго, свободнаго теченія событій и невмѣшательства государства въ дѣло на- роднаго образованія. Это и есть обыкновен- ное требованіе экономистовъ свободы, какъ средства для достпженія всевозможныхъ бла- гихъ цѣдей. Но Гарнье тутъ же приподы- маетъ завѣсу, прикрывающую эти благія цѣлп. Онъ утверждаетъ, что раздѣленіе тру- да на умственный и физическій должно быть проведено во имя интересовъ «нашей об- щественной системы», какъ можно послѣ- довательнѣе; поэтому народное образованіе есть нѣчто противуобщественное. Итакъ, свобода требуется какъ средство для дости- женія отупѣнія народа. Луп Бланова критика свободной конку- ренціи интересуетъ насъ здѣсь только, какъ одпнъ нзъ моментовъ его философіи исторіи, и потому намъ нѣтъ надобности долго оста- навливаться на ней. Перѳйдемъ къ другому догмату индивидуализма, значеніе котораго очевиднѣе, чѣмъ какая либо другая сторона буржуазно-либеральнаго періода развитія, ибо здѣсь мы встрѣчаемся съ фактами, оъ ходячей точки зрѣнія историческими по преимуществу. Мы разумѣемъ политическую программу буржуазіи. «Монархическая буржуазіи есть безсмыс- лица», говор итъ Луи Бланъ. И въ самомъ дѣлѣ, и интересы французской буржуазіи, и ея свободолюбіе, тянутъ ее къ республикан- ской формѣ правленія. Совершенно есте- ственно, что, господствуя въ соціадьномъ строѣ своими капиталами и умственнымъ развитіемъ, буржуазіи должна стараться за- хватить въ свои руки и политпческую власть, управлять страною при помоши избранныхъ изъ своей среды представителей. И однако буржуазіи останавливается на этомъ пути на иолдорогѣ. Ея идеалъ есть конституціон- ная монархія: наследственный монархъ, ок- руженный совѣтниками, избранными изъ переднихъ рядовъ буржуазіи. Однако не смотря на совершенную ясность и опредѣ- ленность этого идеала, разработапнаго мно- жествомъ ученыхъ и публпцистовъ, ровно съ тѣхъ поръ, какъ буржуазіи завладѣла иолемъ политики, Фраиція стала биться, какъ птица въ клѣткѣ, толкаясь то въ двери республики, то въ омутъ абсолютизма. Это постоянное колебаніе, это циклическое двп- женіе формъ правленій и конституцій во Франціи объясняется, по Луи Блану, невоз- можностью буржуазнаго политическаго иде- ала, его утопичностью. Задача — соединить прпнципъ наслѣдственности_ съ выборнымъ началомъ, власти одного съ властью мно- гихъ — есть опять-таки математическая точка, домъ съ растрескавшимися стѣнами, въ которомъ оставаться очень непрактично. Борьба этихъ двухъ, взаимно исключаю- щихся началъ, наполняетъ собою политиче- ^Т Г^Ь-^^..::'^^.^^^^