b000001687

77Ь СОЧИНЕШЯ Н. К. МИХАЙЛОВСКАГО. 776- привычки слишкомъ крѣпко срослись съ на- шимъ Ерестьянствомъ; не смотря на быстро- ту измѣненія нравовъ, характеризующую на- ше время, они, смѣю надѣяться, пережили бы не на одинъ десятокъ лѣтъ даже факти- ческое уничтоженіе деревенской общины. Всѣ эти обстоятельства, вмѣстѣ взятыя, дѣ- лаютъ нравственные задатки крестьянства — не говорю прочнѣе: это вѣдь — давнее на- слѣдство, а здоровѣе, правдивѣѳ, человѣчнѣе, наконецъ, чѣмъ даже у гЬхъ группъ, кото- рымъ приходится говорить: я — самъ предокъ (надѣюсь, что потомковъ франковъ и нор- мановъ и г. М. не станетъ отстаивать въ этомъ отношеніи)». О, конечно, не стану. Даже потомковъ коренныхъ славянъ, въ которыхъ нѣтъ ни капли франкской, норманской и какой бы то ни было другой инородческой крови, и гЬхъ не стану отстаивать. Да и вообще не стану возражать г. П. Ч. За приведенный строки, въ которыхъ отчасти такъ искусно резюми- рованы нѣкоторыя главы «Записокъ профа- на», я могу только благодарить г. П. Ч. Да еще любоваться ловкостью полемическаго пріема возраженія мнѣ моими собственными мыслями и словами, но посдовицѣ: моимъ же добромъ, да мнѣ же челомъ. Какъ тутъ не согласиться? И такъ какъ мы, наконецъ, на- пали на пунктъ полнѣйшаго согласія, то, отправляясь отъ него, можетъ быть, и дого- воримся до чего-нибудь путнаго. Изъ нриве- денныхъ строкъ можно вывести слѣдую- щія заключенія. Благодаря многоразличнымъ историческимъ условіямъ, народъ нашъ со- хранилъ у себя и до сихъ поръ тотъ хозяй- ственный типъ, который нѣкогда былъ рас- пространенъ едва ли не по всему міру. Зна- чить, ничего спеціально русскаго, національ- наго въ немъ нѣтъ (с это надо выговорить отчетливо, безъ смягченія», говорить г. П. Ч., впрочѳмъ по другому и отчасти даже противоположному поводу). Въ этомъ типѣ люди суть «полные носители культуры свое- го времени и мѣста», говоря словами Шил- лера; «сами удовлетворяютъ всѣмъ своимъ человѣческимъ потребностямъ», говоря сло- вами гр. Л. Толстого; не имѣють «товар- наго хозяйства», говоря словами г. П. Ч. (собственно не г. П. Ч., а одной «иностран- ной книжки», именно «Капитала» Маркса). Этоть порядокъ не нозволяетъ жить одному члену общественной единицы на счетъ дру- гого или, по крайней мѣрѣ, не даетъ самъ по себѣ (а онъ, къ сожалѣнію, рѣдко бываеть «самъ по себѣ>, т. е. не осложняясь посто- ронними явленіями), не даетъ разыграться такому паразитизму. Общество можетъ быть бѣдно, можетъ быть богато, но это ничѣмъ не отзывается на его внутреннихъ распо- рядкахъ, на взаимныхъ отношеніяхъ его чле- новъ *). Понятно, что такой строй жизни помимо своего экономическаго значенія дол- женъ благоприятствовать высокому нрав- ственному развитію, какую бы формулу нрав- ственности вы ни избрали. Сохранивъ этотъ старый хозяйственный типъ, народъ русскій сохранилъ, разумѣется, и соотвѣтствѳнные «нравственные задатки». Получить ихъ отъ народа было бы для насъ великимъ благомъ и прежде всего успокоеніемъ совѣсти, по- тому что «цивилизованный» человѣкъ дѣй- ствительно находится въ фадыпивомъ поло- женіи относительно народа, т. е. не всякій, конечно, цивилизованный человѣкъ, а только тѣ чуткія натуры, въ которыхъ совѣсть раз- бужена. Вотъ что значить попасть на пунктъ пол- нѣйшаго согласія. Мы сразу сдѣлали чрез- вычайно важный шагъ въ опредѣленіи эле- ментовъ обмѣна между нами и народомъ: отъ него желательно получить совсѣмъ не нравственный моментъ вообще, а тѣ именно нравственные задатки, которые вытекають изъ его экономической независимости, изъ- способности самому удовлетворять свои че- ловѣческія потребности. Но мы сдѣлаемъ и еще шагъ, и не одинъ, все отправляясь отъ того же пункта полнѣйшаго согласія. Дѣло въ томъ, что если бы «насдѣдство деревни» только и состояло изъ упомянутыхъ нрав- ственныхъ задатковъ, такъ не пришлось бы намъ и разсуждать теперь такъ много и такъ долго о «Недѣлѣ», о русскихъ литератур- *) Мѣсяца два тому навадъ въ «Русокомъ Мірѣ» г а потомъ и въ другихъ газѳтахъ, явилась изъ Тамбовской губѳрніи спѣдуіощая «выписка ивъ курьевнаго прошенія уполномоченныхъ крѳотьянъ въ уѣвдноѳ по крестьянскимъ дѣламъ приеут- ствіѳ»; «На общѳственныхъ сходахъ почти-что вездѣ одинъ порядокъ. Міроѣды говорятъ, а бѣд- ныѳ собираются только, чтобы слушать ихъ раз- говоры. А между тѣмъ равную повинность отбы- ваютъ, и еще богатые вакпадываютъ себѣ бѣд- ныхъ ва подати, но вемлянымъ надѣломъ пользуют- ся не равно: полевая общественная земля наша при дѣлезкѣ на душу остается отъ веякаго столба,, и остатки составляютъ значительную часть земли, которая не дѣлится по душамъ, а отдается ва ви- но и ва безцѣнокъ. Кто отдастъ, тѣ и польвуются всѣмн правами; а прочіе отбываютъ денежный и натуральныя тяготы болѣѳ первыхъ, отъ непол- наго надѣла земли, почему терпятъ еще большую бѣдность, доходящую до послѣдняго куска хлѣба, но еще мѳнѣе могутъ выносить подати. А посе- му, поЕорнѣйше просимъ: отдѣлпть бѣдтксь кре- стъянъ вь особое сельское общество отъ богатыхъг. Газеты наши по этому поводу только и сумѣди сказать, что вто — выписка ивъ «курьевнаго» про- шенія. На самомъ дѣлѣ, однако, это — не курьезъ, а драгоцѣнный матеріааъ для оцѣнки значѳвін общины. Не смотря на всю тяжесть своего подо- женія, крестьяне требуютъ не замѣны общиннаго владѣнія учаотковымъ, а отдѣленія бѣдныхъ крѳ- стьянъ въ особое сельское общество отъ богатыхъ. т. е. болѣе строгаго примѣненія общиннаго прин- ципа.