b000001687

767 СОЧИНЕШЯ н. к. верхностнаго знакомства съ исторіей суевѣрій и идолопоклонства достаточно, чтобы убѣ- диться, что стремленіе подчинить свое эго- истическое я чему-то высшему играло тутъ ничтожную роль. Оно есть явленіе очень позднее; да и то мученики всегда предпола- гаютъ мучителей, стоящихъ на одной еъ ними почвѣ, хотя и поклоняющихся другимъ идодамъ. Въ огромномъ, подавляющемъ боль- шинствѣ случаевъ, идолопоклонство только санкціонируетъ совершенно эгоистическія стремленія сильныхъ, причемъ слабые при- носятся въ жертву. Есть, конечно, и такіе случаи, когда суевѣрія и идолопоклонство не имѣютъ такого характера и когда лич- ность, чувствуя свою слабость, бѣжитъ подъ защиту или спасается отъ угрозъ созданнаго ею сонма идоловъ или лѣшихъ, домовыхъя т. п. Полагаю, что стремленіе, о которомъ говорить г. П. Ч., тутъ, по малой мѣрѣ, не при чемъ. Будетъ. Г. П. Ч. не только такія вещи говорить, онъ способенъ разсуждать здраво, отдавая себѣ ясный отчетъ въ произноси- мыхъ имъ словахъ. Четыре или пять ста- тей его, напечатанныхъ въ «Недѣлѣ»^ за- ключаютъ въ себѣ, наряду съ туманностями п путаницей, мысли очень вѣрныя и очень хорошо изложенный, который я рекомендую вниманію читателя, какъ рекомендую и статью г. Кавелина объ общинномъ землевладѣніи. Я могу здѣсь намѣтить только общій ха- рактеръ ихъ. Но для этого посмотримъ сна- чада, чѣмъ недоволенъ г. П. Ч. въ совре- мей&ой литературѣ и чего онъ отъ нея тре- буетъ. Г. П. Ч. очень строгъ. Онъ утверждаѳтъ, что вся современная литература не знаетъ Россіи, не хочетъ ее знать, смотритъ на нее сквозь европейскія очки, пробавляется «выписными идеалами» и иностранными книжками, черпаетъ свои задачи не изъ русской жизни и т. п. Одно возраженіе г. Пыпина на это огульное обвиненіе выра- жено такъ хорошо, что мнѣ остается только повторить его. «Неужели дѣйствитедьно, — говорить г. Пыпинъ: — напримѣръ, Щедринъ не видалъ губернскаго города, Писемскій смотрѣлъ сквозь заграничный очки, Некра- совъ не имѣетъ понятія о деревнѣ, Турге- невъ или Островскій не видали провинціи, Рѣшетниковъ или Скалдинъ писали по за- граничнымъ книжкамъ и т. д., и т. д.? На- конецъ, и люди, живущіе въ Петербургѣ, неужели видятъ русскую жизнь издали^ Намъ кажется наоборотъ, что нѣкоторыя весьма существенный стороны ея они видятъ такъ близко, какъ едва ли кто можетъ видѣть въ провинціи» («Вѣстникъ Европы», № 1). Это простое замѣчаніе хорошо тѣмъ, что не только устраняетъ добрую половину наре- михайловсеаго. 768 каній г. П. Ч., но указываетъ на несостоя- тельность самаго его пріѳма. Въ самомъ дѣлѣ, поименованные писатели извѣстны намъ, такъ сказать, съ головы до ногъ; мы знаемъ, что они въ провинціи бывали, деревню видали, а кое - кто, можетъ быть,, даже ни одной иностранной книжки не читалъ. Но вѣдь это — случайность, т. е. случайно знаемъ мы объ нихъ все это. А собственно нѣтъ и не можетъ быть, да и не нужно, пожалуй, такой статистики, которая могла бы подтвердить или опровергнуть показанія г. П. Ч. Но дѣло въ томъ г что замѣчаніе г. Ныпина до такой сте- пени просто, что трудно допустить, чтобы оно не приходило въ голову самому г. П. Ч. Я склоненъ думать, что онъ это только съ горяча, съ разбѣгу объявилъ: никто не бывалъ въ провинціи, никто не видалъ деревни; что хотя онъ и очень силь- но напираетъ на этотъ пунктъ, но желаетъ сказать нѣчто другое. Знаніе народной жизни есть дѣло насущнѣйшей необходимости — это несомнѣнно. Литература въ цѣдомъ облада- етъ имъ въ очень недостаточной степени — это опять несомнѣнно. Но кажется, здѣсь дѣло не въ одномъ знаніи. П. И. Мельни- ковъ, напримѣръ, вѣроятно хорошо знаетъ многія стороны русской народной жизни, знакомства-же съ иностранными литерату- рами, по крайней мѣрѣ, не обнаруживаетъ, но я сомнѣваюсь, чтобы его дѣятельность удовлетворяла г. П. Ч. Біографія г. Фауста Щигровскаго уѣзда мнѣ неизвѣстна, и право я объ этомъ рѣшительно не жалѣю: уроже- нецъ ли онъ Офицерской улицы иди зна- етъ вдоль и поперегъ Щигровскій и мно- гіе другіе уѣзды, онъ все равно ровно ни- чего не понимаетъ въ занимающихъ насъ здѣсь вопросахъ. Г. Фетъ живетъ, кажется, безвыѣздно въ дѳревнѣ, но я не думаю, чтобы его уличенія мужика въ разныхъ па- костяхъ заставляли сердце г. П. Ч. биться сочувственно. Все это, повторяю, такъ про- сто, такъ понятно, что не могло не пред- ставляться уму самого г. П. Ч. если не съ полною ясностью, то хоть какъ-нибудь въ полу-туманѣ. Что -же онъ хотѣлъ сказать? Г. П. Ч. заявляетъ теперь, что, говоря о «людяхъ деревни», онъ очень хорошо пом- нилъ крайнее разнообразіе, а также оче- видную непривлекательность многихъ осо- бенностей народнаго русскаго быта; онъ очень хорошо понималъ, что надо сдѣдать извѣстныйвыборъ среди этихъ особенностей. Онъ только утверждаетъ, что «сдѣлать этотъ выборъ удовлетворительно могутъ только тѣ, которые вмѣсто тою, чтобы исходить изъ абстрактнаю человѣка, су- ществующаго внѣ времени и пространства, и навязывать (курсивъ принадлежитъ г.