b000001687

763 СОЧИНЕНІЯ Н. К. МИХАЙЛОВСКАГО 764 трезво относиться къ приснопамятнымъ осо- €енностямъ русскаго народнаго быта и нѳ откажете Европѣ въ возможности развитія по наилучшему типу, каковъ бы онъ ни '<5ылъ въ данную минуту — русскій или евро- пейскій. Г. П. Ч. предпочитаетъ однако шествовать по обѣимъ этимъ путямъ сразу, ютчего, конечно, происходитъ путаница. Уже призывъ къ борьбѣ съ <застарѣлымъ мнѣ- ніемъ» оканчивается такимъ афоризмомъ: «а онъ (типъ развитія) у Россіи всегда былъ я впередъ будетъ иной». Не видать, значитъ, Европѣ лучшаго будушаго, какъ своихъ ушей! Вѣчно ей оставаться при ея тепереш- немъ непривлекательномъ (такъ характери- ^зуетъ его самъ г. П. Ч.) типѣ! Печально для Европы, но зато недурно для насъ. Я думою даже, что незачѣмъ бороться съ «за- •старѣлымъ мнѣніемъ», если такъ ясно, что типъ развитія нашего отечества всегда былъ и впередъ будетъ иной Тамъ что ни гово- ри, а < будетъ иной >... Это — примѣръ націо- нальной исключительности и вѣры въ какую- то таинственную, непреодолимую силу основъ народнаго быта, вѣры, которая надѣлада бы намъ много бѣдъ, если бы могла укрѣпить- ся. А вотъ примѣръ національнаго хвастов- ства и безсознательнаго подбора элементовъ яароднаго быта. Статья «Наша національ- ная особенность» («Недѣля», № 31) начи- нается такъ: «Въ послѣднее время въ на- шей умственной жизни сказывается одна рѣзкая особенность, которую я охарактери- зовадъ бы такъ: сознаніе необходимости са- мобытнаго, національнаго направленія въ разныхъ сферахъ дѣятельности». Затѣмъ по- минаются г. Кавелинъ съ его проектомъ національной философіи, генералъ Фадѣевъ, г. Стронинъ, г. Энгельгардтъ, статья гр. Тол- стого о народномъ образованіи. «Даже, — пре- до лжаетъ г. П. Ч. — въ группѣ лицъ, кото- рый въ умственномъ отношеніи жили почти исключительно общечеловѣческими идеями, же замѣчая и не зная сушествующей Россіи, даже въ этой группѣ все болѣе и болѣе уко- реняется убѣжденіе въ необходимости сна- чала серьезно ознакомиться съ народнымъ ■бытомъ». Номянувъ еще русскую музыкаль- ную школу и русскую школу живописи, г. П. Ч. объявляетъ, что <всѣ эти разрозненный лвленія говорятъ, каждое на своемъ языкѣ, что пора перестать мудрить надъ русскою жизнью по иностраннымъ образцамъ и книж- камъ. Это нужно выговорить отчетливо, безъ ■смягченій. ...Мы имѣемъ дѣло съ своеобраз- нымъ складомъ общества, который въ цѣ- ломъ до сихъ поръ, правда, далеко уступалъ •европейскимъ порядкамъ, но зато имѣетъ много задатковъ развиться въ лучшее устрой- ство скорѣе, чѣмъ остальная Европа, потому «корѣе, что пойдетъ иной дорогой. Истинно національное направленіе, по моему мнѣнію, въ томъ именно и состоитъ, чтобы созна- тельно идти этой дорогой, развивая тѣ бы- товыя особенности, въ которыхъ заключает- ся залога лучшаго будущаго, и отбрасывая безобразные осадки, нанесенные чисто посто- ронними историческими ообытіями вродѣ татарскаго та». Изъ этого видно, что на- стоящія особенности русскаго быта всѣ пре- восходны и составляютъ залога, лучшаго бу- дущаго, а коли и попадается что безобраз- ное, такъ это — чисто посторонній осадокъ... Это самохвальство и больше ничего. Сто разъ это было перемолото на славянофиль- скихъ мельницахъ, который своимъ появле- ніемъ говорили о моментѣ самобытнаго, на- ціональнаго развитія въ тысячу разъ опре- дѣденнѣе, чѣмъ генералъ Фадѣевъ или гг. Кюи и Стасовъ (національная русская му- зыка). Однако появленіе славянофиловъ окончилось ихъ исчезновеніѳмъ, да иначе и быть не могло, потому что принципъ націо- нальности способенъ прикрыть самыя раз- нообразный вещи, и изъ-подъ этой покрыш- ки каждый можетъ произвольно выуживать все, что ему угодно, игнорируя остальное. А ужъ тутъ чего ждать хорошаго? Вотъ, напримѣръ, г. П. Ч. говорить объ ориги- нальной, національной русской оперѣ. Одинъ поиметь дѣло такъ, что надо брать сюжеты изъ русской жизни и вводить въ оперу на- родные русскіе мотивы; другой потребуетъ именно такихъ-то сюжетовъ, именно такого- то, а не иного освѣщенія явленій русской жизни, укажетъ, напримѣръ, на «Русалку», какъ на типическое либретто русской оперы; третій потребуетъ совсѣмъ другихъ, но тоже національныхъ русскихъ драматическихъ мо- тивовъ; г. Еюи (глава вѣдь) скажетъ, что все это — пустяки: можно взять либретто изъ Гейне или изъ Виктора Гюго, но только выгнать мѳлодію и насадить речитативъ — это и будетъ оригинальная русская опера. А г. П. Ч., наконецъ, увидитъ въ этомъ рѣ- шеніи одинъ изъ симптомовъ того, что пора, дескать, перестать мудрить надъ русскою жизнью по иностраннымъ книжкамъ. Или вотъ примѣръ изъ практики самого г. П. Ч. Даны два несомнѣнные, тысячами евидѣте- лей засвидѣтельствованные факта. Во-пер- выхъ, крайне строгое, доходящее даже до звѣрства отношеніе крестьянъ къ преступ- никамъ, подлежащимъ (законно или незакон- но) ихъ суду; во-вторыхъ, необычайно мяг- кое, гуманное отношеніе тѣхъ же кресть- янъ къ арестантамъ, каторжникамъ, къ «не- счастнымъ», къ преступникамъ, осужденнымъ не ихъ, народнымъ судомъ. Конокрадъ или поджигатель, уличенный или пойманный на мѣстѣ преступленія самими крестьянами, подвергается жестокимъЗ истязаніяиъ и