b000001687

'■яшз-йгШз^ГШг ?шт'Ш*а^^^тШЛ '741 ЗАПИСКИ ПРОФАНА, 742 -шей части столичныхъ изданій, касавшихся мнѣній «Недѣли». Вѣдь эти вопросы — во- просы общественнаго міросозерцанія, тѣ ро- ковые вопросы, которые въ необычайно за- путанной и сложной формѣ ставить совре- менному человѣку жизнь, говоря ему, какъ сказочный сфинксъ: иди разрѣшай ихъ, или погибай, погибай самою страшною изъ смер- тей — нравственной смертью живого чело- вѣка, человѣка, находящагося въ полной силѣ «ознанія и чувства... И вотъ, когда стоишь въ роковомъ недоумѣніи передъ чудовищемъ, а мысль тревожно бьется и мечется, пы- таясь найти разгадку, или, что еще хуже, когда уже послѣ тщетной борьбы начинаетъ ослабѣвать инстинктъ, и ты, въ предсмерт- ной агоніи, чувствуешь, какъ начинаетъ за- живо обхватывать разложеніе — можно пред- ставить себѣ, что значитъ въ подобномъ положеніи не рѣшеніе вопроса — это было бы ужъ слишкомъ много — а хоть новая его постановка, дающая намекъ на рѣшеніе, хоть самое общее указаніе направленія, ко- торому надо слѣдовать, чтобы придти къ «тому рѣшенію. Такъ отнеслась къ дѣлу та часть провинціи, о которой мы, какъ знающіе ее, считаемъ себя вправѣ гово- рить. Суть въ томъ, что для мыслящаго провинціала рѣшеніе извѣстныхъ вопросовъ (гЬхъ, которые мы назвали вопросами об- щественнаго міросозерцанія) есть дѣло на- сущной необходимости, въ болѣе строгомъ смыслѣ этого слова, чѣмъ, напримѣръ (?), для интеллигентнаго столичнаго жителя. Столичный житель рѣпіить всѣ свои подысканіемъ готовой щагося ихъ запаса. можетъ, напримѣръ, недоразумѣнія или формулы изъ имѣю- или видоизмѣненіемъ какой-либо изъ готовыхъ, или, наконецъ, составденіемъ своей новой, и' затѣмъ, не- задѣваемый жизнью, онъ можетъ себѣ жить да поживать въ томъ душевномъ спокой- ствіи, которое дается увѣренностью въ истинности своей исходной точки. Совсѣмъ иное положеніе провинціала — положеніе по- истинѣ трагическое. Тщетно перерываетъ онъ богатый складъ общеевропейской науки и философіи, пытаясь найти въ немъ то орудіе, которое дастъ ему возможность бо- роться съ приступающими къ горлу жизнен- ными вопросами и требованіями, тщетно, увлекаясь иллюзіей, хватается то за то, то за другое; жизнь вырываетъ изъ рукъ и ломаетъ, какъ ничтожную тростинку, все, что ему въ первоначальномъ ослѣпленіи кажется такой... Не годится ни то, ни дру- гое, ни третье... а между тѣмъ запасъ, на который ты надѣядся, приходить къ концу: гдѣ искать новое орудіе? Или... или сло- жить безпомощно руки? Но, пока силенъ инстинктъ жизни, онъ не даетъ примириться со вторымъ рѣшеніемъ; надо искать, искать, а между тѣмъ время уходить, надежда най- ти что-нибудь подходящее все слабѣетъ. Но вотъ раздается голосъ, который говорить: «не трудитесь напрасно, вы ищите не того, что нужно, и не тамъ, гдѣ нужно; для того, чтобы встрѣтить вызовъ нашей жизни, намъ не годится готовое орудіе, надо готовить но- вое»... И когда это говорится не голословно, а поддерживается и вѣскими общими со- ображеніями, и фактическими доказатель- ствами — понятно то сочувствіе, съ какимъ встрѣчается этвтъ голосъ. Мы убѣждены, что провинція не ошиблась, отдавъ свои сочувствія мнѣніяиъ «Недѣли», выражаю- щимся въ статьяхъ гг. Кавелина, П. Ч. и др.». Откровенно сознаюсь въ своемъ столич- номъ безсѳрдечіи: мнѣ было скучновато и даже непріятно выписывать эту напряжен- но-страстную тираду. Но я долженъ былъ это сдѣлать, потому что въ ней счастливымъ образомъ сгруппировались всѣ нужные мнѣ элементы. Соперничество провинціальной литера- туры со столичною, стремленіе провинці- аловъ пикироваться, мѣряться, развивать канитель о своихъ разнообразныхъ нре- имуществахъ передъ нами, «столичной прес- сой». Этимъ не одна г-жа Ефименко зани- мается. Высокое мнѣніе о себѣ провинці- альныхъ дѣятелей литературы достигаетъ иногда даже еще большей энергіи выра- женія. Такъ, пылкій «литераторъ-обыватель-» заявляетъ: «Еслибы вы знали провинщю, вы знали бы и то, что на десятокъ вашихъ публицистовъ, фельетонистовъ, рецензен- товъ и поддѣльныхъ <провинціальныхъ философовъ> въ провинціи найдутся сотни умовъ, передъ которыми ваши завсегдатаи изображаютъ изъ себя жалкое умственное и нравственное убожество > («Первый шагъ», стр. 482). Вотъ какая страшная пропорція! Когда въ прошломъ году «Кіев- скій Телеграфъ» сразу лишился трина- дцати сотрудниковъ, между которыми была самые главные и дѣятельные, въ нѣкото- рыхъ нашихъ органахъ было выражено со- мнѣніе насчетъ будущности кіевской газеты. Но новая редакція «Кіевскаго Телеграфа» съ гордостью объявила, что провинція, а тѣмъ болѣе такая, какъ Кіевъ, вовсе не такъ бѣдна литературными силами, чтобы газета потерпѣла ущербъ отъ потери три- надцати сотрудниковъ. Конечно, ни одна петербургская иди московская редакція не отважится на столь ведиколѣпное заявденіе. Приподнесеніе «Недѣдѣ» титула Колумба. Этимъ тоже не одна г-жа Ефименко зани- мается. Съ разныхъ точекъ зрѣнія этоть торжественный актъ совершается и марки- 24* ^^^Г-с^ажС- . ^