b000001687

■ ^^.^^^"^^ш^^гт^^^^^п^^гт^:^^*;^ ^^- 733 ЗАПИСКИ ПРОФАНА. 734 тому что далеко не всякій, взывающій: Гос- поди! Господи! можетъ попасть въ царство небесное. Я не буду утомлять васъ разбо- ромъ всей этой путаницы и обращу ваше вниманіе только на одного г. Евгенія Мар- кова. Это входить въ мою программу путе- шѳствія по новооткрытымъ страпамъ. Г. Евгеній Марковъ есть тотъ самый г Евге- ній Марковъ, который столь побѣдоносно сражался и съ гр. Л. Толстымъ, и съ «упразд- нятелями современнаго общества»; тотъ са- мый г. Евгеній Марковъ, который заявилъ, что только скотамъ свойственно отрекаться отъ своего прошедшаго, какъ бы оно пи было гнусно (онъ забылъ, пто Паведъ отрекся отъ Савла и нто именно скоты неспособны на подобное отреченіе). Онъ печатаетъ те- перь въ «Дѣлѣ» отмѣнно скучный, нраво- учительный и длинный романъ » Чернозем- ный поля>. Тамъ воспѣваются прелести сель- ской жизни, красота полей, вкусъ парного молока, сближеніе съ народомъ, милыя де- ревенскія барышни, прочные сельскіе кава- леры. Очень хорошо. Вотъ что пишетъ своимъ друзьямъ удалившійся на лоно при- роды и тихой сельской жизни среди народа герой романа Суровцовъ: „Мнѣ живется отлично, гораздо лучше, чѣмъ предполагаете вы, чѣмъ предполагадъ я самъ. Л — царекъ совершенно отдѣіьнаго, хотя и тѣс- наго, небольшого мірка. Нигдѣ не можетъ раз- виться такая независимость духа, какъ въ де- ревенскомъ хозяйствѣ. Но нигдѣ же нѣтъ болѣе строгихъ и точныхъ обязанностей, стало быть, нигдѣ не можетъ развиться въ такой степени чувство собственной отвѣтственности. Я под- чиненъ повелителю, отъ требованій котораго уклониться немыслимо, но подчиненіе которому неоскорбительно для самаго гордаго духа. Имя этого повелителя— „роковые законы природы". Моя судьба зависитъ отъ безснѣжной зимы, отъ морозной весны, отъ дождливаго лѣта. Двигается по небу грозная туча, я долженъ покорно выж- дать, что ей вздумается сдѣлать со мною. Я не знаю прихотей никакого другого начальства, не имѣю надъ собою никакихъ инстанцій, никакихъ регламентовъ и инструкцій, не подвергаюсь ничьему контролю. И однако я не смѣю сдѣ- лать ни одной ошибки, не смѣю упустить ни малѣйшей своей обязанности, потому что въ самой ошибкѣ, въ самомъ упущеніи моемъ и моя кара, быстрая, неотвратимая, роковая. Тутъ необходимѣе быть умнымъ, дѣятельнымъ вниматедьнымъ, чѣиъ на каѳедрѣ профессора, которая все сноситъ— бездарность, лѣнь и даже заблужденія. Предполагали ли вы когда-нибудь такую силу восиитательности въ практическомъ хозяйствѣ? А въ немъ есть еще гораздо болѣе силы, да теперь не хочется говорить много. Естати, вы остроумничаете надъ моимъ новымъ дѣломъ; обзывая его „эгоистическимъ и матері- альнымъ". Изъ этого ясно, что вы совершенно не знаете моего дѣла. Такъ знайте же хоть те- перь, что сельское хозяйство — дѣло такое же общественное, какъ и ваше профессорство. Вы думаете: деревня Суровцово на Ратской Плотѣ принадлежнтъ одному надворному совѣтннку Анатолію Суровцеву? Ошибаетесь, друзья мои: надворный совѣтникъ Анатолій Суровцовъ — только одинъ изъ множества владѣльцевъ этого общаго имущества. Оно очень мало, а владѣль- цевъ очень много. Владѣтели его — мой ключ- никъ, мой конюхъ, мой скотникъ, мой садов- никъ, моя скотница и всѣ вообще мои рабочіе и крестьяне. Я ихъ вправѣ называть моими, такъ какъ они неизбѣяшые мои сотоварищи. Моя доля въ общемъ пользованіи нашимъ ииу- ществомъ, говоря безотносительно побольше ихъ, моя комната почище ихъ, мой столъ по- вкуснѣе, и я не всегда ѣзжу, какъ они, на про- стой телѣгѣ. Но сравнительно съ нашими по- требностями, они получаютъ нисколько не ме- нѣе моего; они по-своему сыты и нагрЬты не хуже меня и имѣютъ свободные праздники знм- ніе вечера для игры на балалайкѣ, выпивки и любезничанья съ своими дамами. Я гораздо рѣ- же имѣю досугъ и почти не ішѣю срсдствъ по- развлечься по своему вкусу. Но главное, ихъ владѣніе деревнею Суровцовой гораздо прочнѣе моего. Я лѣзу въ долги, чтобы какъ-нпбудь удо- влетворить насущнымъ потребностямъ хозяйства нынче я въ барышѣ, завтра у меня могутъ ото- брать мое послѣднее достояніе. А имъ навсегда обезпечено ихъ мѣсячное жалованье и ихъ ку- сокъ хлѣба. Будетъ ли считаться владѣльцемъ имѣнія надворный совѣтннкъ Суровцовъ или куаецъ 2-й гильдіи Силай Лаптевъ, Суровцово пе обойдется безъ ключника, скотника, конюха и всей рабочей компаніи; и какія бы оѣды ни стряслись лично надо мною, все-таки суровцов- скіе мужички будутъ получать ежегодно по 5 руб- сер. аренды съ каждой пахатной десятины такъ- называемаго моего имѣнія потому что безъ ихъ сохъ и боронъ никакой купецъ Лаптевъ не об- работаетъ поля. Но даже при такомъ ограничо- ніи своихъ правъ, я могу сдѣлать много добра и много зла цѣлой окрестности. Если я сложу руки, не подвину впередъ своего дѣла, не усо- вершенствую его, мое хозяйство — могила. Не- куда наняться, негдѣ ничего заработать, некому продать, не у кого купить сосѣдямъ. Заварилъ я дѣятельное и разнообразное хозяйство — мнѣ- всѣ нужны: плотники, кузнецы, копачи окрест- ности, всѣ имѣютъ у меня заработокъ подъ ру- кою: у одного я куплю свинью на кормъ, у дру- гого соломы для навоза, у третья го лошадь куплю и лѣсъ, и доски, и телѣгу, чіто у кого заготовлено для продажи. У меня то же всякій купить что-нибудь нужное, если я не силю, а завожу, что можно. Купить и крупъ, и муки съ мельницы, н жеребенка, и теленка на заводъ. Моя дѣятельность возбудитъ такимъ образомъ экономическую жизнь въ цѣлой мѣстности. Сбыть и спросъ облегчаются, возвышается зара- ботная плата, въ глухомъ углу достигается из- вѣстное удобство Развѣ это не общественное дѣло, не общественная заслуга?". О, какъ же мнѣ не радоваться, читая идилдіи г. Маркова, какъ мнѣ не радо- ваться такъ соблазнительно описываемому имъ сближенію съ народомъ! Но знаете ли что? Вамъ случалось, конечно, хоронить кого-ни- будь очень вамъ близкаго и дорогого, чьимъ лицомъ вы привыкли любоваться. Вы, значить, знаете то тяжелое ощущеніѳ, которое испытывается при видѣ мертвеца, черты котораго такъ похожи на милое лицо и въ то же время такъ непохожи, такъ безобразны. Вотъ это самое испытываль я, читая размазистый и слащавый романъ г. Маркова. Что же касается выписанной ти- вив.-., і:'