b000001687

уя^.^шигт . 729 ЗАПИСКИ ПРОФАНА. 730' разобщеніи спещальностей, почти только одна поэзія еще соединяетъ раздѣленныя силы души, занимаетъ равно сердце, остро - уміе и проницательность, разумъ и вообра- женіе въ гармонической связи и возстанов- ляетъ въ насъ всего человѣка. Она одна можетъ отвратить самое печальное, что только можѳтъ испытать философствующій умъ, а именно — въ трудѣ изслѣдованій потерять награду своихъ стараній и въ отвлеченномъ умозрѣніи умереть для радостей дѣйстви- тельнаго міра... Но для этого необходимо, чтобы она сама шла съ вѣкомъ, которому оказываетъ такую важную услугу, и чтобы она усвоивада себѣ всѣ его нововведенія». Вы видите, какими тонкими и многочислен- ными нитями переплеталась для Шиллера роль поэта съ дѣятельностью гражданина. Признавая въ общественномъ смыслѣ, сво- боды ради, желательнымъ возстановленіе равновѣсія, гармоніи сидъ человѣческой при- роды, Шиллеръ вмѣстѣ съ тѣмъ, съ понят- нымъ въ поэтѣ восторгомъ, открывадъ, что поэзія, по самой сути своей, наилучше мо- жетъ этому способствовать. Понятно также, что въ его глазахъ только тотъ поэтъ былъ достоинъ этого имени, который нѣчто давалъ въ этомъ направленіи. Остальные были для него < опоражнивателями слезныхъ мѣшеч- ковъ>. И въ тѣхъ же письмахъ объ эстети- ческомъ развитіи человѣка, гдѣ значеніе ис- кусства поднято до головокружительной вы- соты, находимъ безпощадное разоблаченіе фактической роли искусства въ исторіи. Въ десятомъ письмѣ, послѣ бѣглаго обзора этой роли, Шиллеръ говоритъ: «Куда бы мы ни взглянули въ прошедшемъ, вездѣ изящный вкусъ и свобода бѣгутъ другъ друга, и кра- сота осяовываетъ свое господство только на развалин ахъ героическихъ добродѣтелей». Не всянаго, значитъ, поэта призналъ бы Шил- леръ своимъ «братомъ по Парнасу» и по- клонился бы не всякому, хотя бы и очень крупному таланту. Итакъ, Шиллеръ теоретически вѣрно по- ставилъ, но практически неудовлетворительно разрѣшилъ вопросъ величайшей важности. Не попытаться ли намъ разрѣшить его иначе? Попытку эту впрочемъ я, профанъ, не сегодня, началъ и не безъ глубокаго внут- ренняго удовлетворенія вижу, что то тамъ, то сямъ въ литературѣ появляются иди прямо профанскія мысли, иди нѣчто къ нимъ приближающееся. Предпримемъ ма- ленькое путешествіе по этимъ вновь откры- тымъ странамъ. А Іоиі; 8еі§пеиг Іоиі Ьоп- пеиг. Начнемъ съ маркиза А «Русскаго Вѣстника». «На плечахъ народа, на его терпѣніи и самопожертвованіи, на его живучей сидѣ, горячей вѣрѣ и ведикодушномъ презрѣніи къ собственнымъ интересамъ создалась незави- симость Россіи, ея сила и способность къ историческому призванію (и проч., и проч., сокращаю панегирикъ). Мы полагаемъ, что за все это наше образованное общество на- ходится въ долгу передъ народомъ, и что этотъ долгъ далеко не будетъ упдаченъ, если оно сложитъ руки, склонитъ повинную го- лову и скажетъ: ты лучше насъ, тебѣ и книги въ руки; живи за насъ, вырабатывай для нашего пустого существованія идеалы и формы, а мы будемъ счастливы тѣмъ, что» поклонялись тебѣ и потонули въ твоей сермяжной массѣ». Такъ говоритъ маркизъ А. О, маркизъ,. какъ я радъ что вы написали эти (не со- всѣмъ впрочемъ основательный) слова. Такъ радъ, что охотно прощаю вамъ заключаю- щіяся въ нихъ маленькую передержку и плохую пародію на мои выраженія и мысли.. Да, что скрывать, я выражалъ желаніе по- тонуть въ сермяжной массѣ народа; но, за- мѣтьте, со свѣточемъ истины и идеала въ. рукахъ; я выражалъ мысль, что такъ дол- женъ быть упдаченъ долгъ народу. Такъ. именно, я полагадъ, разрѣшается воиросъ г волновавшій Шиддера. Маркизъ, я вамъ прощаю. Прощаю, ибо отнынѣ вы уже не посмѣете повторить, что «литература ничѣмъ другиыъ не можетъ питаться, какъ интере- сами образованнаго класса, потому что они одни только суть истинные національные интересы въ формѣ сознательной и пріуро- ченной къ интересамъ цивилизаціи». Я на- изусть запомнидъ эту вашу фразу и ду- маю, что она одна способна сохранить- васъ отъ объятій забвенія, на кои вы осуж- дены своимъ ничтожествомъ. Благосклонный маркизъ, я вамъ до такой степени прощаю, что готовъ подать вамъ нѣкоторые добро- желательные совѣты. Вы недовольны, что «у насъ народъ не обнаружилъ богатства тѣхъ творческихъ силъ, которыми создается прогрессъ гражданственный, культурный. У пего были и есть свои идеалы, и эти идеалы прекрасны, но они не заключаютъ въ себѣ элементовъ движенія: они, такъ сказать, при- наддежатъ растительной жизни». Вамъ такъ понадобились элементы движенія, маркизъ? Куда вы собираетесь двигаться? Но здѣсь. маркизъ призываетъ себѣ на помощь газету «Новое Время>, изъ которой добываетъ слѣдующее: «Вся программа настоящаго вре- мени, всѣ его стремденія, желанія и цѣлщ всѣ руководящіе принципы семидесятыхъ- годовъ — словомъ, все ихъ ргоіеззіоп йе й)і можетъ быть исчерпано однимъ словомъ: Европа» и т. д. Итакъ, «движеніе» и «Европа». Идите съ миромъ, благосклонный маркизъ, я васъ. отпускаю; я буду съ читателемъ говорить.. ^, . ..+,. к*^\&*т^&ш&.