b000001687

727 СОЧИНЕШЯ Н. К. МИХАЙЛОВСКАГО. 728 емъ этой сиіѣ вакъ бы крылья н искусственно выводимъ ее далеко за предѣлы, повиднмоыу, назначенные ей природой. Несомнѣнно, что вся сила зрѣнія всѣхъ иядивпдовъ, данная имъ при- родой, не ыогла бы усыотрѣть спутника Юпи- тера, открываемаго телескопомъ астропома.Точ- но также сила человѣческаго ыьшленія никогда не дала бы анализа безконечнаго или критики чнстаго разума, еслибы въ пѣкоторыхъ приз- ванныхъ субъектахъ разумъ не получалъ псвлю- чительнаго, преобладающаго надъ ыатеріей раз- аитія, давшаго возможность путеыъ напряжен- яаго отвлеченія заглянуть въ безконечное". Конечно, это въ количественномъ отно- шеніи — очень скудныя указанія на благо- дѣянія нивндизаціи, вполнѣ однако доста- точный для уясненія точки зрѣнія автора. Ясно, что съ точки зрѣнія Шиллера каж- дое завоеваніе цивилизаціи, каждый шагъ человѣчества впередъ, научный, философ- скій, промышленный, быдъ вмѣстѣ съ тѣмъ шагомъ къ паденію, до скольку онъ поку- пался цѣною цѣдьности и самостоятельности, вообще — судьбы индивида, личности. По- этому, если удобства пзсдѣдованія и требу- ютъ сравненія настоящаго съ какимъ-ни- будь опредѣленнымъ моментомъ прошедша- го, то логически вовсе нѣтъ надобности искать въ исторіи какого - нибудь пункта перелома, послѣ котораго началось занима- ющее Шиллера пагубное движеніе. Оно шло рука объ руку со всѣми пріобрѣтеніями человѣчества: минусъ и плюсъ шли рядомъ. Спрашивается теперь: представляетъ ли -"эта совмѣстность плюса съ минусомъ что- нибудь фатально неизбѣжное, или возможно сохраненіе плюса съ устраненіемъ минуса? Шиллеръ полагалъ, что возможно, и реко- 'мендовалъ для этой цѣли эстетическое раз- витіе. Онъ не вѣридъ въ модныя въ его время политическія панацеи, который по его мнѣнію были безсильны измѣнить тѳ- ченіе исторіи. Свобода, говорилъ онъ, мо- жетъ быть достигнута только эстетическимъ путемъ, медленнымъ путемъ красоты, обла- гороженіявоображенія, вкуса; только такимъ ■■способомъ можетъ быть достигнута гармо- нія силъ человѣческой природы, ихъравно- вѣсіе, постоянно до сихъ поръ подтачива- емое историческимъ процессомъ. Я не ста- ну, разумеется, защищать « эстетическое го- сударство > Шиллера, не стану даже изла- гать эту идею, потому что ошибочность ея не подлежитъ никакому сомнѣнію. Но нель- зя не пожелать, чтобы люди чаще ошиба- лись такимъ образомъ. Нельзя не пожелать, чтобы всякій, одаренный какою-нибудь вы- дающеюся способностью, направлядъ ее такъ же, какъ Шиллеръ свою творческую способность, и притомъ вѣрилъ (хотя бы и преувеличенно), что въ этомъ направленіи заключается спасеніе міра. Я говорю — въ направленіи, а не въ самой способности. въ нравственной искрѣ Божіей, а не въ талантѣ. Этакихъ-то франтовъ мы много видали, которые преувеличиваютъ значеніѳ своего таланта иди рода своей дѣятедьно- сти. Преуведиченіе Шиллера — совсѣмъ ино- го рода, какъ читатель видѣлъ изъ преды- дущаго и какъ онъ можетъ судить еще по сдѣ- дующимъ замѣчательнымъ характеристикамъ роли и значеніяпоэзіи. Въ статьѣ «Наивная и сантиментальная поэзія» читаемъ: «Пока человѣкъ еще чистая, разумѣется, не грубая природа, онъ дѣйствуетъ, какъ нераздѣльноѳ чувственное единство, какъ гармоническое цѣлое. Чувство и разумъ, пмчивая и само- стоятельная способность еще не успѣли раз- дѣлиться въ свопхъ отправленіяхъ, но ско- рѣе противорѣчатъ другъ другу (я цитирую по переводу изданія г. Гербеля). Его ощу- щенія— не безобразная игра случая, его мысли — не пустая игра воображенія: изъ закона необходимости вытекаютъ одни, изъ дѣйствительности— другія. Но когда чѳдо- вѣкъ входить въ состояніе цивилизаціи, и искусство налагаетъ на него свою руку, тогда уничтожается въ немъ та чувствен- ная гармонія, и онъ можетъ только выра- жаться, какъ моральное единство, т. е. какъ стремящійся къ единству. Гармонія ощуще- нія съ мыслите льностью, существовавшая прежде дѣйствитольно, существуетъ теперь только идеально; она уже болѣе не въ немъ, но внѣ его, какъ мысль, которая должна еще осуществиться, а не ^какъ фактъ его жизни. Если приспособить идею поэзіи, кото- рая въ сущности заключается въ томъ только, чтобы дать человѣчеству въ высшей степени его возможное выраженіе, къ обо- имъ тѣмъ состояніямъ, то выйдетъ, что въ состояніи естественной простоты, когда че- довѣкъ еще дѣйствуетъ всѣми своими силами, какъ гармоническое единство, когда цѣлое его природы совершенно выражается въ дѣйствитедьности, тогда возможно полное подражаніе дѣйствительности должно состав- лять всю силу поэта. Напротивъ того, въ состояніи цивилизаціи, гдѣ гармонія чело- вѣческой натуры заключается только въ идеѣ силу поэта составляетъ возведете дѣйстви- тельности до идеала, или, что одно и то же, представленіе идеала». Яснѣе выражена эта мысль въ замѣткѣ «О стихотвореніяхъ Бюр- гера> «Можетъ быть, въ наши, столь непо- этическіе дни, какъ для поэзіи вообще, такъ и для лирической въ особенности, откроется достойное назначеніе; можетъ быть, окажется, что, если она съ одной стороны должна усту- пить мѣсто высшимъ умствѳннымъ заняті- ямъ, то сдѣлается тѣмъ нѳобходимѣе съ дру- гой. При разъедииеніи и разбитой дѣятель- ности нашихъ умственныхъ силъ, нѳизбѣж- ныхъ при расширенномъ кругѣ знаній и