b000001687

■*ж. г-^^Ш : ^^^^л^г^г:«^-ііз§ік:«= 725 ЗАПИСКИ ПРОФАНА. 726- лѣе нѳопредѣленныя указанія на область <дѣтской жизни, сельскихъ нравовъ и нра- вовъ первобытнаго міра>, какъ на нѣчто вродѣ золотого вѣка. Иногда, наконецъ, онъ просто отодвигаетъ свой идеалъ въ совер- шенно уже неясную даль «природы», по- добно Руссо съ его знаменитымъ положе- ніемъ: все прекрасно, выходя изъ рукъ природы; все портится върукахъ человѣка. Очевидно, это — не выходъ изъ произволь- ности. А въ нагде время далее ужъ и со- всѣмъ нельзя искать въ «природѣ» какого- нибудь совершенства въ подходяшеыъ для нашего случая смыслѣ слова. Такимъ обра- зомъ золотой вѣкъ, невидимому, самъ собой угоняется все дальше и дальше назадъ, пока, наконецъ, не расплывается въ полнѣй- шемъ туманѣ. Свѣтъ науки, умственнаго развитія ничего, значитъ, собственно говоря, не внесъ въ народное вѣрованіе, не уяснилъ его. Русскій мужикъ, котораго вы не только удешевленіемъ ситца или развитіемъ же- лѣзно-дорожной сѣти, но даже указаніемъ на крупнѣйшія изъ реформъ нынѣшняго царствованія не разубѣдите въ томъ, 'что когда-то жить было лучше, находится въ болѣе выгодномъ положеніи, чѣмъ Шиллеръ. Ему кажется, что онъ чуть не по пальцамъ можѳтъ сосчитать время, протекшее съ тѣхъ поръ, какъ жить стало хуже, и что чуть- ли да- же не его дѣдъ былъ богатырь и жилъ вполнѣ привольно; ему это ясно. Шиллеръ же, гоняясь за золотымъ вѣкомъ, гонитъ его все дальше и, наконецъ, совсѣмъ выго- няетъ за предѣлы исторіи. Но тутъ Шил- леръ даетъ своей мысли необыкновенно смѣлый и чрезвычайно замѣчательный обо- ротъ. Въ третьемъ изъ писемъ объ эстети- ческомъ развитіи человѣка читаемъ: «Че- ловѣкъ приходить въ себя изъ чувственной дремоты, сознаетъ себя человѣкомъ, ози- рается и видитъ себя въ государствѣ. Гнѳтъ потребностей повергъ его туда прежде, чѣмъ онъ могъ подумать о свободномъ выборѣ; нужда построила общество по законамъ при- роды прежде, чѣмъ человѣкъ могъ постро- ить его по законамъ разума. Но съ этимъ положеніемъ онъ, какъ нравственная лич- ность, примириться не можетъ; и плохо было бы, еслибы онъ могъ примириться! И вотъ онъ искусственно обращается къ своему т,ѣтству, создаѳтъ въ идеѣ естествен- ное состоите, которое, правда, отнюдь не дано ему опытомъ, но которое вмѣстѣ съ тѣмъ необходимо для удовлетворенія его разума. Онъ ставитъ себѣ въ этомъ поло- женіи конечную цѣль, которой онъ въ дѣй- ствительномъ естественномъ состояніи не зналъ, приписываетъ себѣ выборъ, къ ко- торому онъ тогда способенъ не былъ, и за- тѣмъ, дЬйствуетъ такъ, какъ будто онъ по собственному выбору обмѣнялъ состояніе- независимости на состояніе договора». Изъ- этого видно, во-первыхъ, что Шиллеръ го- товъ бы былъ отказаться отъ мысли Руссо,, что все прекрасно, выходя изъ рукъ при- роды, и все портится въ рукахъ человѣка^ Далѣе приведенный слова важны, какъ по- пытка психологическаго объясненія все- общаго вѣрованія въ золотой вѣкъ. Шил- леръ прямо говоритъ, что идеальное естест- венное состояніе въ дѣйствительности ни- когда не имѣло мѣста (отнюдь не дана опытомъ), но что человѣкъ, по свойствамъ. своей природы, вѣритъ въ него или же до- пускаетъ его гипотетически, Слѣдовательно,. если въ вышеприведенномъ очеркѣ истори- ческаго процессагреческая жизнь представ- ляется моментомъ идеальнымъ, такъ только> потому, что надо же выбрать въ прошед- шемъ какую-нибудь, опредѣленную точку для сравненія, а въ сущности произволъ выбора здѣсь неизбѣженъ. Тѣмъ не менѣе- однако этотъ очеркъ историческаго про- цесса остается фактически вѣрнымъ. Онъ неопровержимъ и уязвимъ только развѣ со стороны своей односторонности. Никакія усилія оптимистовъ не могутъ доказать, что онъ ложенъ, но можетъ быть доказано, что въ немъ изложена неполная истина. Обык- новенно оптимисты на это и налегаютъ, перечисляя различный благодѣянія, полу- ченный и донынѣ ежедневно получаемыя человѣкомъ въ процессѣ исторіи. Бѣда од- нако въ томъ, что эти благодѣянія очень хорошо извѣстны тѣмъ, ДЛЯ КОГО ОПТИМИСТЫ! читаютъ свой акаѳистъ цивилизаціи и исто- ріи. Извѣстны они были и Шиллеру. Онъ развилъ ихъ параллельно оборотной сторо- нѣ медали. „Въ планъ мой входило, говоритъ онъ: — по- казать пагубное направіеніе характера нашего времени и открыть его источники. Но я охотно допускаю, что, при всей невыгодѣ для инднви- довъ такого раздробленія ихъ существа, родъ чежовѣческіи въ цѣломъ не могъ иначе прогрес- сировать. Не было иного средства развить раз- нообразные задатки человѣческой природы, какъ противопоставивъ ихъ другъ другу. Этотъ. антагонизмъ силъ есть великое орудіе культу- ры, но только орудіе, потому что, пока онъ- продолжается, мы находимся еще на пути къ культурѣ. Въ борьбѣ чистаго и эыпирическаго- разума изъ-за исключительнаго преобладанія оба развиваются до возможной зрѣлости и исчер- пываютъ каждый свою сферу. Тамъ воображе- ніе стремится разложить своимъ произволомъ міровой порядокъ, здѣсь въ противовѣсъ ему разумъ поднимается до высшихъ источниковъ. познанія и призываетъ себѣ на помощь законъ. необходимости. Правда, односторонность въ. упражненін силъ неизбѣжно ведетъ индивидовъ, къ заблужденіямъ, но вмѣстѣ съ тѣмъ родъ,. совокупность индивидовъ — къ истинѣ. Уже тѣмъ. самымъ, что мы сосредоточиваемъ всю энергію- нашего духа въ одномъ фокусѣ и стягиваемъ все свое существо къ одной силѣ, мы прида- ^ ѵ ' л-.^;*^