b000001687

г шж-*г?т^*ш-тч\ ь?ШГ* 713 ЗАПНСІШ ПРОФАНА. 714 Дьяченко не рѣшидся бы вложить въ уста герою такіе напыщенные монодоги и не мотивировадъ бы событія такъ психодоги- чески невѣрно и, наконецъ, просто такъ плохо. Скажутъ, что «Разбойники» — юно- шеское произведете. Подожпмъ, что, даже оставляя въ сторонѣ «Разбойниковъ^ и од- нородный съ нимъ драматическія вещи: «Заговоръ Фіеско>, «Коварство и ліобовь>, мы увидимъ указанные недостатки въ ПІид- дѳрѣ: болѣе или менѣе вытянутые монологи и странную внезапность,нѳмотивированность рѣшеній и постуиковъ дѣйствующпхъ дицъ. Таковъ длиннѣйшій монологъ Вильгельма Телля, когда онъ поджидаетъ въ ущѳльи Геслера; такова измѣна Бутлера въ <Вал- ленштейнѣ», играющая въ драмѣ суще- ственную роль; таково внезапное зарожде- ніе земного чувства въ Іоаннѣ д'Аркъ, когда она, «пораженная видомъ Ліонеля, стоитъ неподвижно и рука ея опускается», а между тѣмъ и этою внезапностью суще- ственнѣйшимъ образомъ опредѣляется дадь- нѣйшее теченіе драмы, и проч. Но не въ этомъ совсѣмъ дѣдо. Спрашивается: почему, не смотря на крайнюю незрѣлость и вмѣ- стѣ съ тѣмъ съ теперешней точки зрѣнія обветшалость формъ «Разбойниковъ», драма эта остается великимъ памятникомъ и про- чтется теперь, въ 1876 году, всякимъ мысля- щимъ человѣкомъ съ несравненно болыпимъ на- слажденіемъ, чѣмъ бѳзчиоленное множество со- врѳмѳнныхъ и вполнѣ «приличныхъ» драмъ? Скажутъ,такова сила таланта. Но-это не отвѣтъ это— только одно изъ все рѣшающихъ и ни- чего не объясняющихъ таинственныхъ выра- женій, какъ «судьба», «случай», «счастье», «несчастье» и т. п. Для современниковъ Шиллера, въ томъ числѣ и для такихъ, какъ Гёте, «Разбойники» ничуть не вы- дѣлялись изъ цѣлой массы этого рода про- изведеній, вродѣ «Ардингелло» , «Ри- нальдо Ринальдини» и т. п. И дѣйстви- тельно, таланта, т. е. собственно творческой способности, въ нихъ не больше. Но въ нихъ есть кромѣ того нѣчто, давшее Шил- леру дальнѣйшіе толчки и оставившее вмѣстѣ съ тѣмъ на «Разбойникахъ> печать вѣковѣчности. Это нѣчто я называю — извините, г. Полетика,— искрой Божіей. Въ чемъ она состоитъ, мы увидимъ сейчасъ нѣскодько ближе. Если мы обратимся къ другого рода тру- дамъ Шиллера, то встрѣтимъ нѣчто совер- шенно аналогичное. ПІиллеръ писадъ со- чиненія историческія, философскія, и они въ высокой степени поучительны, не смотря опять-таки на крайнюю незрѣлость и вмѣ- стѣ съ тѣмъ обветшалость какъ его истори- ческаго матеріада, такъ и многихъ его то- чекъ зрѣнія. Кто ищѳтъ знаній, тотъ не станетъ читать Шиллера «Исторію отпаде- нія Нидерландовъ отъ испанскаго влады- чества», а кто ищетъ образованія философ - скаго — можетъ смѣло обойти < Философскія письма». И исторія, и философія имѣютъ болѣѳ компетентныхъ и яркихъ представи- телей. Но Шилдеръ и въ эти произведенія вдожилъ ту же искру Божію, которая бле- ститъ и понынѣ и невольно приковываѳтъ къ себѣ всякаго, кто станетъ просто пере- листывать теоретическія его сочиненія. Надобно замѣтять, что г. Гербель со- всѣмъ напрасно утверждаетъ, будто его изданіе «можетъ быть названо дѣйствительно полнымъ, такъ- какъ въ немъ не опущено ни одной строки и не измѣнено ни одного слова иротивъ подлинника». Не говоря уже о томъ, что перевести всего Шиллера, не опустивъ ни одной строки и въ особен- ности не измѣнивъ ни одного слова, нѣтъ никакой возможности, г. Гербель упустилъ изъ виду теоретическія сочиненія Шиллера. Въ пятомъ изданіи перевода <русскихъ писателей» имѣются многія труды Шиллера по исторіи, философіи и теорін искусства, но, во-первыхъ, далеко не всѣ, а, во-вторыхъ, далеко не самые важные. Издатель, какъ видно изъ прѳдисловія, именно для пятаго изданія приготовилъ и заказалъ многіе переводы, но рѣшительно невозможно по- нять, почему онъ выбралъ однѣ вещи и отбросилъ другія. Напримѣръ, «Философскія письма» переведены, что составдяетъ уже роскошь, мелкіе эстетическіе опыты пере- ведены, а капитальный вещи, какъ «О прелести и достоинствѣ» (ПеЪег АшпиШ ипй Ѵйпіе) и письма объ эстетическомъ раз- витіи чедовѣка — нѣтъ. Такимъ образомъ, имѣя подъ руками «Полное собраніе сочи- неній Шиллера въ переводѣ русскихъ писателей», я все-таки долженъ буду обра- щаться къ нѣмецкому подлиннику, и при- томъ за самыми важными изъ теоретиче- скихъ сочиненій. Философскія и историческія работы ни- когда не были для Шиллера той смѣсью дѣла съ бездѣльемъ, которая называется дидѳтантствомъ. Каковы бы ни были достигнутые имъ результаты, но онъ рабо- таіъ упорно, цѣлыми годами, со страстью. Для чѳловѣка, одареннаго такою громадною творческою силою, было бы очень соблазни- тельно отдаться ей одной и творить образъ за образомъ, пѣсню за пЬсней, драму за драмой, наскоро приготовляя свой мате- ріалъ. Шилдеръ избѣжадъ этого искушенія. Онъ никогда не отдѣлялъ своей поэтиче- ской способности отъ жажды позяанія и выработки нравственно-подитическаго иде- ала. Это бросается въ глаза уже при одномъ перечнѣ его сочиненій. Рядомъ съ трилогіей !*■ V ' Л^г^ПеаячСг., _., .^Й- .