b000001687

ііГШ^^й Р^^^^Р^^Г^ . 55 СОЧИНЕШЯ Н. К. МИХАЙЛОВСКАГО. 56 г ь образность своихъ дѣйствШ, индпвпдуадистъ переносптъ это качество въ число атрибу- товъ Бога. Индиввдуалпстъ можетъ и обратно отъ цѣлесообразностн свопхъ дѣйствій придти къ заключееію о бытіи божіемъ. Но такъ или иначе, а вознпкаетъ индивидуалистиче- ская тедеологія, существенно отличающаяся отъ телеодогіи вроменъ нринципа авторите- та. Тамъ приниженная личность охотно и да- же съ гордостью признаетъ надъ собой опе- ку и регламентацію, исходящую отъ великой внѣ-міровой личности. Здѣсь эта опека нис- провергается со всею страстностью и со всѣмъ блескомъ жажды свободы. Но за всѣмъ тѣмъ разнузданная такпмъ образомъ личность утверждаетъ, что все на свѣтѣ цѣлесообраз- но, т.-е. разумно, т.-е. благо, — революція оканчивается новою санкціей голаго факта. А если на свѣтѣ цѣлесообразно п благо все, то хороши и существую щія въ данную ми- нуту фактическія отиошенія между людьми. Если въ нихъ и есть какія нибудь темныя стороны, то все-таки предоставпмъ дѣла пхъ естественному тѳченію, свободному движенію отдѣльныхъ личностей, и все само собой иридетъ къ извѣстной благотворной цѣли. Волѣе полное развитіе этой частной идеи взяла на себя другая группа представителей индивидуализма — экономисты. Но уже и здѣсь видно, какую полезную службу можетъ со- служить метафизика буржуазіп. Метафизика, очевидно, можетъ облечь въ стройную, бла- гопристойную систему то отношеніе буржуа- зии къ народу, которое въ доктринахъ про- тестантскихъ публицистовъ ХУІ вѣка и т. п. поражаетъ своею кажущеюся противорѣ- чивостью основнымъ догматамъ индивиду- ализма. Въ лицѣ метафизиковъ и, какъ даль- ше увидпмъ, экономистовъ. индивидуализмъ надѣваетъ бѣлыя перчатки и вѣжливо, хотя и твердо, рекомендуетъ удовлетвориться тѣмъ, что есть . Правда, на всякую старуху бываетъ проруха, и бѣдыя перчатки иногда снимаются. Отъ царя мысли ХТШ вѣка, съ его «по- рядочными людьми > и с сволочью >, до пигмея мысли XIX вѣка Густава Іегера, съ его «фер- штандсменшами» и <гефюдьсменшами>,мно- гіе изъ представителей индивидуализма от- крыто нредлаютъ оставить « сволочь > и «ге- фюльсменшовг» даже при томъ суевѣріи, съ которымъ они, въ качествѣ жрецовъ науки, борятся всѣми силами своей души. Такъ и одинъ изъ французскихъ экономи- стовъ, Гарнье, отрицаетъ народное образо- ваніе. которое грозитъ «уничтожить всю нашу общественную систему >, сглаживая различіе между представителями физическаго и ум- ственнаго труда, между «ферштандсиеншами> я «сволочью». Но мы опять подошли къ эко- номистамъ. Пусть Луи Бланъ говоритъ самъ. УІ. За нѣсколько лѣтъ до великой революиіп, когда Тюрго предложилъ замѣнить дорож- ную повинность особымъ налогомъ, значи- тельная доля котораго должна была пасть на дворянскія имущества, графъ Конти объ- явилъ, что подобная мѣра невозможна, ибо это значило бы стереть съ чела народа первобытное пятно рабства. Графъ Конти является здѣсь какимъ-то илезіозавромъ, хотя, впрочемъ, такихъ идезіозавровъ было не мало. Давно уже прошли тѣ времена, когда дворянство могло основывать свои привиллегіи на своемъ происхожденіи отъ франкскихъ завоевателей, а безправіе ос- тальныхъ сословій — на ихъ происхожденіи отъ крѣпостныхъ галловъ. Дворянство, под- тачиваемое сверху монархическою властью, а снизу буржуазіей, давно уже утратило свое значеніе. Такъ что знаменитая ночь 4-го августа, не смотря на все увлеченіе, съ которымъ она продѣлалась, была въ сущно- сти не болѣе, какъ красивою завитушкой росчерка въ нолученіи указа объ отставкѣ. Указъ, формальное заявленіе факта нѣ- сколько запоздало, и плезіозавры Конти могли быть этимъ обстоятельств омъ вводимы въ обманъ. Но буржуазія давно уже видѣла ч что ей незачѣмъ болѣе опираться на монар- хическую власть для борьбы съ феодалами, ибо послѣдніе видимо выбывали изъ строя. И какъ только это стало яснымъ, буржуазія направила свои удары противъ неограни- ченной монархіи. Теперь она могла безпре- пятственно съ этой стороны требовать сво- боды. Ограничить произволъ королевской власти и добить арпстократическія и клери- кальный привиллегіи, — такова была цѣль великой революціи. Народъ шелъ въ этой борьбѣ за буржуазіей, дрался и умпралъ. Когда теоретическими усиліями Кене и Гур- нэ и практическими мѣрами Тюрго система цеховъ и корпорацій пала, народъ лпковалъ и не могъ не ликовать: передъ нимъ откры- валось широкое иоле свободы, онъ могъ вздохнуть полною грудью. Буржуазія не несла съ собой какихъ-либо извнѣ постав- ленныхъ привиллегіи, она была кость отъ кости и плоть отъ плоти народа. Она не требовала себѣ и на будущее время ника- кихъ привиллегіи. Она провозглашала сво- боду естественнымъ, прирожденнымъ пра- вомг личности. Такъ говорили экономисты и философы буржуазіп до революціи; такъ зна- чилось и въ «Деклараціи правъ человѣка», предшествовавшей конституціи 1791 г. и написанной знаменитымъ Кондорсе. И это послѣ цѣдыхъ вѣковъ гнета, въ моментъ, когда, по выраженію Луи Блана, имѣло ча- рующее значеніе «слово, одно слово свобода. &.^'тшъ&- ^і^^^^^штш^^^ж^т: