b000001687

тггшігчуіштгт^г^:^ ■ Г01 ЗАПИСКИ ПРОФАНА. 702 мы ни относились къ бытовымъ особенно- стямъ русской жизни, но любой изъ насъ, встрѣтивъ въ дѣйствитѳльности сцену, изо- браженную въ нѣснѣ, неизбѣжно долженъ будетъ сказать, что капусту на матери во- зить и жену въ пристяжку водить — свин- ство. При этомъ совершенно безразлично, какими путями вы дошли до такого убѣж- денія, — «трепаніемъ ли заграничныхъ фор- мудъ>, чтеніемъ ли чувствитедьныхъ рома- новъ или какъ иначе. Важенъ тотъ фактъ, что вы встрѣтились съ несомнѣннымъ свин- ствомъ, которое иначе квалифицировать не можете. А если вы хоть разъ, хоть на одномъ какомъ-нибудь пунктѣ, дали себѣ право разбора и сортировки народной прав- ды, такъ ужъ останавливаться нѣтъ резона, и вы должны выработать себѣ какіе-нибудь общіе принципы, съ точки зрѣнія которыхъ йортировка возможна. Къ такому же резуль- тату приводить соображенія о динамической сторонѣ дѣйствительности. Еслибы въ прош- ломъ народъ нашъ не знадъ ни обровъ, ни другихъ мучителей и въ особенности, если- бы будущее его было столь твердо опреде- лено, какъ это кажется г. П. Ч., тогда, ко- нечно, намъ нечего было бы и соваться въ народную жизнь сь своими идеалами и нравственными требованіями. Но вѣдь этого нѣтъ. Оставляя даже вь сторонѣ прошед- шее, мы видимъ, что чуть не съ каждымъ годомъ типъ народной жизни грозить измѣ- неніемъ и приближеніемъ къ европейскому типу. Цѣлые вѣка пронеслись надь нашимъ народомъ, почти не затронувь его духовной жизни, но наше время— совсѣмъ не то, что тѣ вѣка замкнутости и черепашьяго хода. Однѣхъ желѣзныхъ дорогь, обращающихъ почти въ ничто разстоянія между центрами и окраинами, достаточно, чтобы до очень высокой степени ускорить пудьсъ народной жизни и заставить еѳ въ нѣсколько дѣтъ измѣниться сильнѣе, чѣмъ когда то въ нѣ- сколько вѣковъ. А такъ какъ измѣненія при этомъ могутъ происходить самыя разнооб- разныя, то намъ цредстоитъ опять-таки не- обходимость выбирать. Вы скажете опять, что это сдишкомъ смѣло, а я опять скажу, что это неизбѣжно. Если вы живой чело- вѣкъ — а вѣдь не кукла же вы — такъ у васъ непремѣнно есть свой Ормуздъ и свой Ари- манъ, свои понятія о добрѣ и здѣ. Они, какъ жена — не сапогъ, съ ноги не сбросишь. Итакъ, рецѳптъ г. П. Ч., не смотря на всю свою близость къ истинѣ, невозможенъ. Оживить нашу литературу, прекратить наше нищенство ожиданіемъ надлежащаго слова, которое скажутъ люди деревни, — нельзя. Для этого пропасть между нами и народомъ сдишкомъ глубока. А между тѣмъ г. П. Ч. былъ въ самомъ дѣдѣ бдизокъ отъ истины. Вернемся на минуту назадъ, къ г. Любав- скому. Говоря, что наше отечество ірзе зіЬі ,Іиз еопзШиіІ, г. Любавскій разумѣетъ только гражданское право. Но такъ какъ въ томъ же третьемъ томѣ его монографій есть ста- тейка: < Сущность и цѣдь наказанія», гдѣ комментируются нѣкоторыя статьи улиженія о наказаніяхъ, то не лишнимь будетъ упо- мянуть здѣсь о нѣкоторыхъ воззрѣніяхъ на- рода на уголовное правосудіе. Извѣстно то теплое, гуманное отношѳніѳ народа къ наказаннымъ преступникамъ, ко- торое такъ полно выражается названіемъ «несчастнап». «Въ Тобольской губерніи, говорить г. Якушкинъ, — какъ мнѣ случа- лось видѣть самому, нерѣдко цѣлая толпа крестьянокъ выходить за околицу и разда- етъ бѣлый хлѣбъ и пироги проходящему мимо этапу. Въ городѣ Вереѣ, Московской губерніи, есть въ высшей степени замѣча- тельный обычай: въ свѣтлое воскресенье послѣ заутрени весь народъ вмѣстЬ съ ду- ховенствомъ идетъ прямо изъ церкви въ острогъ и, христосуясь съ арестантами, раздаетъ имъ подаяніе>. Это — только част- ный выраженія существующаго, кажется, по всей Россіи воззрѣнія на наказанныхъ пре- ступниковъ. Эта черта станетъ въ особен- ности поразительною, если поставить ее рядомъ со строгостью большей части обыч ныхъ наказаній, строгостью, доходящей даже до смертной казни, по приговору сельскаго схода (такой случай быль въ 1872 г. въ Самарской губерніи: казненъ быдъ ворь и поджигатель). Народъ, крайне, часто до звѣрской жестокости строгій къ преступ- нику, подлежащему (законно и іи незаконно) его народному суду, проникается вдругъ поразительною мягкостью, когда престуяникъ попадаетъ въ острогъ или ссылается въ Сибирь, т. е. когда онъ осужденъ не наро- домъ, а властями. Такой же конокрадъ или поджигатель, какой жестоко истязуѳтся са- мими крестьянами, становится вдругъ въ ихъ глазахъ «несчастнымъ», какъ только его касается рука ненароднаго, чуждаго народу нравосудія. Народъ даже не спра- шиваетъ, въ чемъ состоитъ его престуиденіе; онъ въ острогѣ, въ ссыдкѣ — и этого до- вольно, чтобы смыть съ него пятно пре- ступденія: пятна нЬть. Само собою разу- мѣется, что такое отношеніе къ острогу, тюрьмѣ, ссылкѣ должно имѣть свои глубокія историческія причины. <На образованіе его, говорить г. Якушкинъ, вѣроятно, имѣди большое вдіяніе недостатки прежняго суда и тягость крѣпостного права, въ силу ко- тораго остроги наполнялись людьми, ссыла- емыми въ Сибирь по волѣ поиѣщиковъ». Г. Якушкинъ справедливо прибавляетъ, что