b000001687

691 СОЧИНЕШЯ Н. К. МИХАЙЛОВСКАГО. 692 только нѣкоторыя частности подчеркнулъ бы я сильнѣе, а нѣкоторыя другія не подчерк- нудь бы вовсе. Но зато я не успокоился бы на окончательныхъ выводахъ г. П. Ч., т. е собственно на ихъ, повидимому, кате- горической и ясной, а въ сущности туман- ной и неопрѳдѣленной формѣ. Объ нихъ только я и рѣчь поведу, потому что все остальное въ статьѣ «Недѣли» читателямъ «Отеч. Записокъ> извѣстно. «Мы не должны и не можемъ идти по пути западной Европы — это несомнѣнно. Приходится прокладывать свой собственный путь, который долженъ вытекать изъ корен- ныхъ орновъ русскаго быта. Но въ чемъ эти основы? А главное: какъ пріурочить намъ и связать съ ихъ сущностью, дѣйстви- тельно, здоровый стороны европейской циви- лизаціи?» Такъ ставить г. П. Ч. вопросъ о выходѣ нашемъ изъ состоянія духовнаго нищенства. Значить, если исторія не оста- вила намъ, русскому образованному обще- ству, никакого духовнаго насдѣдства — что между прочимъ имѣетъ свои и хорошія, и дурныя стороны — то о многомилліонной массѣ русскаго народа этого сказать нельзя. Тамъ, въ этой массѣ. была и есть исторія, и намъ надлежитъ сдѣлать ее своей. «Лично я убѣжденъ, продолжаетъ г. П. Ч., что если только намъ суждено скоро услышать «над- лежащее слово, его скажутъ люди деревни. а не города, и ужъ всего менѣе Петер- бурга. Да, скажетъ его деревня, какъ бы презрительно ни думали о ней книжники! Хотѣлось бы выяснить, что подъ « деревней > подразумѣвается единица, олицетворяющая собою принципъ солидарности, нравствен- ной связи, въ противоположность прин- ципу крайняго индивидуализма м нравст- венной разобщенности, выразителемъ ко- торой былъ и сеть европейскій городъ. Но это завело бы насъ слишкомъ далеко >. Замѣтьте прежде всего, читатель, необык- новенное совпадете на занимающемъ насъ пунктѣ самыхъ разнообразныхъ мнѣній. Виконтъ Авсѣенко прорицаетъ: придетъ князь, который отбросить все старое и начнеть собою новую исторію. Г. Мордов- цевъ утверждаеть, что придетъ городъ. Р. П. Ч. стоить на томь, что придетъ деревня. Но всѣ трое единогласно обьявляють, что такъ жить нельзя, какъ мы теперь живемь, что нужень повороть и повороть крутой. Это единогласіе очень поучительно, но по- учительно и разногласіе гг. Авсѣенка, Мор- довцева и П. Ч. Оно показываеть, что до выхода намъ не близко. Однако просите и дастся вамь, толцыте и отверзется. Не те- ряя золотого времени, я прямо скажу, что симпатичнѣе всѣхъ приведенныхъ рѣшеній для меня рѣшеніе г. П. Ч. Но онь вуали- роваль свой окончательный результать у скрыль глубокій и страшный смысль во- проса. Г. П. Ч. много распространяется на ту тему, что пора, дескать, намъ, и въ частности нашей литературѣ, перестать- «трепать заграничный формулы». Да «тре- пать > надо бросить. Но я бы желалъ его спросить, не представляютъ ли вышепод- черкнутыя слова заграничной формулы, ко- торая треплется довольно давно? Надо вѣдь правду сказать, что, въ отвлеченномь своемъ видѣ, формула эта выставлена въ Европѣ. нѣсколько раньше, чѣмь появилась въ изло- женіи г, П. Ч. на страницахъ «Педѣли». Конечно, онъ прибавиль противоположеніе- русской деревни и европейскаго города, на и эта прибавка — въ русской литературѣ не новинка. А главное, кто дадъ г. П. Ч. прав» «подразумѣвать» подъ «деревней» единицу, олицетворяющую собою и т. д.? Если вы хотите ждать, что скажутъ люди деревни, такъ и ждите. Если вы утверждаете, чта «источникомъ литературныхъ направленій должна сдѣдаться русская жизнь со всѣми своими бытовыми особенностями, которыхъ еще ни одинъ нѣмецъ въ книгу не вписалъ>,, такъ не забѣгайте впередъ. Можетъ быть, г. П. Ч., основательно изучивъ «русскую жизнь со всѣми ея бытовыми особенностями > г убѣдился, что она не выражаетъ собою ни- чего иного, какъ принципъ солидарности в нравственной связи? Въ такомъ случаѣ ему жить просто, и я ему глубоко завидую, какъ вообще ученымъ дюдямъ. Я — профанъ и тутъ. У меня на стодѣ стоитъ бюстъ Бѣ- линскаго, который мнѣ очень дорогъ, вотъ шкафъ съ книгами, за которыми я провелъ много ночей. Если въ мою комнату вло- мится русская жизнь со всѣми ея бытовыми особенностями и разобьетъ бюстъ Бѣлин- скаго и сожжетъ мои книги, я не покорюсь и дюдямъ деревни; я буду драться, если у меня, разумѣется, не будутъ связаны руки. И если бы даже меня осѣнидъ духъ вели- чайшей кротости и самоотверженія, я все- таки сказалъ бы, по малой мѣрѣ: прости имъ. Боже истины и справедливости, они незнаютъ, что творятъ! Я все-таки, значить, проте- стовалъ бы. Я и самъ сумѣю разбить бюстъ Бѣлинскаго и сжечь книги, если когда-ни- будь дойду до мысли, что ихъ надо бить и жечь, но пока они мнѣ дороги, я ни для кого ими не поступлюсь. И не только не поступлюсь, а всю душу свою положу на то, чтобы дорогое для меня стадо и другимъ дорого, вопреки, если случится, ихъ быта- вымъ особенностямъ. Ой, люди, люди русскіе, Крестьяне православные! Слыхали ли когда-нибудь Вы эти имена?