b000001687

€77 ЗАПИСКИ ПРОФАПА. 678 установившееся міросозерцаніѳ. Такъ на- примѣръ, онъ пшпетъ: Я весь въ идеѣ гражданской доблести, весь въ паѳосѣ пра- вды и чести, и мимо ихъ мало замѣчаю какое бы то ни было ведичіе. Теперь ты поймешь, почему Тимолеонъ, Гракхи и Ка- тонъ Утическій... заслонили собою въ мо- ихъ глазахъ и Цезаря, и Македонскаго. Во мнѣ развилась какая-то... фанатическая любовь къ свободѣ и независимости чело- ьѣческой личности, которая возможна только при обществѣ, основанномъ на правдѣ и доблести». Или: <Я съ трудомъ и болью разстаюсь съ старою идеею, отрицаю ее до нельзя, и въ новую перехожу со всѣмъ ■фанатизмомъ прозелита. Я теперь въ новой крайности, — это идея соціализиа, которая «тала для меня идеею идей... альфою и омегою вѣры и знанія. Она поглотила (для меня) и исторію, и религію, и философію. Ж потому ею я объясняю теперь жизнь мою, твою и всѣхъ, съ кѣмъ встрѣчался и на пути жизни». Жоржъ-Зандъ, которую онъ прежде презиралъ, становится для ■него «вдохновенною пророчицей, энерги- ческимъ адвокатомъ правъ жешцинъ». И т. п. Эти новыя мысли, конечно, уже не враждебно входили въ его психическое «одержаніѳ, потому что то были только частности отрицанія «разумной дѣйстви- тельности» и борьбы съ нею, которая на- полнила Бѣлинскаго. Нѣкоторый миръ опять насталъ въ его душѣ, и онъ могъ по вре- менамъ даже не съ ненавистью, а съ тон- кимъ юморомъ смотрѣть на своихъ старыхъ, низвѳрженныхъ боговъ. Очень характерно въ этомъ отношеніи длинное письмо къ Боткину отъ 1-го марта 1841 г. «Я имѣю особенно важный причины злиться на Г. (Гегеля), писадъ Бѣлинскій, ибо чувствую, что быль вѣренъ ему (въ ощущеніи), ми- рясь съ рассейскою дѣйствительностью, хваля Загоскина и подобный гнусности и ненавидя Шиллера. Въ отношеніи къ по- «лѣднему я былъ еще послѣдовательнѣе са- мого Г., хотя и глупѣе Менцеля... Ты — .я. знаю — будешь надо мной смѣяться... но смИся какъ хочешь, а я, — свое: судьба •субъекта, индивидуума, личности важнѣе «удебъ всего міра и здравія китайскаго им- ператора (то есть гегелевской (АИдетеіа- ЪеН). Мнѣ говорятъ: развивай всѣ сокро- вища своего духа для свободпаго самона- слажденія духомъ, плачь, дабы утѣшиться, скорби, дабы возрадоваться, стремись къ совершенству, лѣзь на верхнюю ступень -лѣстницы развитія, а споткнешься — падай — чортъ съ тобой, таковскій и былъ. Благо- дарю покорно, Егоръ Ѳедорычъ (Гегель), кланяюсь вашему философскому колпаку; до со всѣмъ подобающимъ вашему фило- софскому филистерству уваженіемъ честь имѣю донести вамъ, что еслибы маѣ и уда- лось влѣзть на верхнюю ступень лѣстницы развитія, — я и тамъ попросилъ бы васъ отдать мнѣ отчетъ во всѣхъ жертвахъ ус- ловій жизни и исторіи, во всѣхъ жертвахъ случайностей, суевѣрія, инквизиціи, Филиппа II, и проч., и проч.; иначе я съ верхней ступени бросаюсь внизъ головой. Я не хочу счастья и даромъ, если не буду спокоенъ на- ечетъ каждаго изъ моихъ братій по крови... Говорятъ, что днсгармонія есть условіѳ гар- моніи: можетъ быть, это выгодяо и усладитель- но для меломановъ, но ужъ, конечно, не для тѣхъ, которымъ суждено выразить своею уча- стью идею дисгармоніи>. Но если Бѣлинскій такимъ образомъ всту- пилъ, наконецъ, въ свою послѣднюю гавань, изъ которой вышелъ только въ могилу, то миръ въ его измученной душѣ водворился далеко не безусловный. Во-первыхъ, его му- чили ошибки прошлаго. Положимъ, что самъ онъ установился окончательно. Но что напи- сано перомъ, того не вырубишь топоромъ. Они были тутъ у всѣхъ на глазахъ, улики его ирежнихъ < мерзостей». Не такой онъ человѣкъ, чтобы не сознаваться въ своихъ ошибкахъ, прятать ихъ, но вѣдь годы ушли на эти ошибки, невозвратные годы, которыхъ впереди Богъ еще вѣсть много ли будетъ. Да и, наконецъ, извѣстно, что ренегата, от- ступникъ, если онъ отступникъ искренній, отступившій правды ради, а не ради ка- кихъ-нибудь вѣсомыхъ или невѣсомыхъ зем ныхъ благъ, есть злѣйшій врагъ своей преж- ней вѣры, потому что ненависть къ из- вѣстному строю мыслей осложняется туть покаяніемъ, ненавистью къ себѣ, къ своему прошедшему. А ужъ если такое эгоистиче- ское существо, какъ человѣкъ, доведено до ненависти къ сѳбѣ, то тутъ не можетъ быть и рѣчи о пощадѣ. Страшно дѣйствіе пу- шечныхъ выстрѣловъ, но оно еще страш- нѣе, когда выстрѣлъ направляется на самую пушку, т. е. когда ее разрываетъ. Бѣдин- скій совершалъ таинство покаянія съ такою же стремительностью, вѣрою и безпощад- ностью, какъ и все, что онъ дѣлалъ. Воо- поминаніе о <мерзостяхъ« отзывалось на немъ крайне болѣзненно. Мы уже видѣди это въ нѣкоторыхъ письмахъ. Но есть и свидѣтели очевидцы. Напримѣръ, Панаевъ разсказываетъ въ своихъ «Воспоминаніяхъ», что когда Бѣлинскій увидалъ у него од- нажды на стодѣ книжку журнала, развер- нутую на одной его старой статьѣ изъ «мерзкихъ» (кажется, это была «Бородин- ская годовщина»), онъ пришелъ въ крайнее раздраженіѳ, почти въ ярость. Онъ сталъ даже уличать Панаева, что тотъ ему на- рочно подсунулъ эту статью. Это, конечно, 22* ■-...' т~