b000001687

^ййдвиге и і мг л> »— - »- '-^'.гяпйав 671 СОЧИНЕШЯ Н. К. МИХАЙЛОВСЕАГО. 672 ствуютъ. Мы, напримѣръ, ужъ не будемъ разсуждать о томъ, можетъ ли быть сатира причислена къ разряду художественныхъ произведеній. Но возьмите самый элемен- тарный воаросъ эстетическойкритики: вѣр- но ли изображено извѣстное лицо или по- ложеніе въ данномъ литературномъ произ- веденій? Главная, не преходящая сила Бѣ- лияскаго состояла въ умѣньи отвѣтить на этотъ вопросъ. А для этого требуется та- кое умѣнье ставить себя въ положеніе изо- бражаемыхъ лицъ, такая глубокая способ- ность сочувствія страдающей и наслаждаю- щейся человѣческой личности, что не мо- жетъ быть и сомнѣнія въ значеніи Бѣлин- скаго даже до сего дня. Съ позволенія чи- тателя я еще вернусь когда-нибудь къ этой любопытной темѣ, а теперь пойдемте дальше. Мы видѣли, что трагедія Бѣлинскаго была юношескимъ протестомъ противъ крѣпо- стного права и другихъ порядковъ доб- раго стараго времени. Это не могло быть, конечно, одинокимъ явленіемъ, и Бѣлин- скій носилъ въ кружкѣ Станкевича проз- вище «неистоваго Виссаріона» не только за свои манеры, а и за свое душевное со- держаніе. Онъ въ это время сильно увле- кался Шиллеромъ и питалъ, какъ говорилъ потомъ самъ, «дикую вражду къ обществен- нымъ порядкамъ во имя абстрактнаго иде- ала общества». Долго ли, коротко ли про- должалось это настроееіе (у г. Пыпина этотъ періодъ изложенъ очень неясно и сбивчиво), но Бѣлинскій, наконецъ, бросился въ дру- гую крайность. — въ безусловное оправданіе всякой дѣйствительности въ качествѣ необ- ходимо «разумной>. Перемѣна эта соверши- лась подъ вліяніемъ нѣмецкой философіи. постепенно овладѣвавшей Бѣлинскимъ. До ка- кой степени она имъ овладѣла въ указан- номъ направленіи примиренія съ дѣйстви- тельностью, видно уже изъ любопытнѣй- шаго письма отъ 7 августа 1837 г. Письмо писано къ одному пріятелю изъ Пятигорска, гдѣ Бѣлинскій въ то время лѣчился. „Богъ не есть нѣчто отдѣльное отъ ыіра, пи- салъ БѢіинсеій, но Богъ въ мірѣ, потому что онъ вездѣ. Да, его, — какъ говорить великій Іоаннъ, любимѣйшій ученикъ Христа, — его ни- кто не видалъ; но онъ во всякомъ бдагород- номъ порывѣ человѣка, во всякой свѣтлой его мысли, во всякомъ святомъ движеніи его сердца... Ищи Бога не въ храмахъ, созданныхъ людьми, но ищи въ сердцѣ своемъ, ищи въ любви своей. Утони, исчезни въ наукѣ и искусствѣ, возлюби науку и искусство, возлюби ихъ, какъ цѣль и потребность твоей жизни, а не какъ средство къ образованію и успѣхаыъ въ свѣтѣ— п ты бу- дешь блаженъ, а кто достигъ блаженства, тотъ воснтъ въ себѣ Бога... Философія — вотъ что должно быть предыетомъ твоей дѣятельностн. Философія есть наука идеи чистой, отрѣшенной; нсторія и естествознаніе суть пауки идеи въ яв- леніи. Теперь спрашиваю тебя: что важнѣе— идея или явленіе, душа или тѣло?.. Но тебѣ нельзя начать прямо съ философіи: тебѣ надо при- готовиться къ ней путемъ искусства. Какъ къ душевному просвѣтлѣнію черезъ прнчаетіе хіж- стіанинъ готовится путемъ поста и покаянія, такъ нскусствомъ ты долженъ очистить свою душу отъ проказы земной суеты, холоднаго се- бялюбія, отъ оболыценія внѣшней жизни, и при- готовить ее къ привятію чистой истины... Толь- ко въ философіи ты найдешь отвѣты на вопросы души твоей, толька она дастъ миръ и гармонт душѣ твоей и подарить тебя такнмъ счастіемъ, какого толпа и не подозрѣваетъ... Въ самомъ себѣ. въ сокровенномъ святилищѣ своего духа найдешь ты высшее счастіе, и тогда, твоя ма- ленькая комнатка, твой убогій и тѣсный ка- бпветъ будетъ истинпымъ храмомъ счастія. Ты будешь свободенъ, потому что не будешь нп- чего просить у міра, и міръ оставитъ тебя въ покоѣ, видя, что ты у него ничего не просишь. Пуще всего оставь политику и бойся всякага лолнтпческаго вліянія на свой образъ мыслей. Политика у насъ въ Россіи не имѣетъ смысла, и ею могутъ заниматься только иустыя головы. Люби добро и тогда ты будешь необходимо по- лезенъ своему отечеству, не думая и не стара- ясь быть ему полезнымъ. Еслибы каждый изъ нндпвндовъ, составляющихъ Россію, путемъ любви дошелъ до совершенства, тогда Россія безъ всякой политики сдѣлалась бы счастли- вѣйшею страною въ мірѣ... Для Россіи на- значена совсѣмъ другая судьба, нежели для Францін, гдѣ политическое направленіе ^ и на- укъ, и искусства, и характера жителей нмѣ- етъ свой смыслъ, свою хорошую сторону... Если хочешь понять назначепіе Россіи, прочти нсторію Петра Белнкаго, — она объ- яснитъ тебѣ все. Ни у какого народа не было такого государя. Бсѣ великіе государи дру- гихъ народовъ ниже Петра... Петръ есть яс- ное доказательство, что Россія не изъ себя ра- зовьетъ свою гражданственность и свою свободу, но получить то и другое отъ своихъ царей, такъ какъ уже многополучнла отъ нихъ того и дру- гого. Правда, мы еще не имѣемъ правъ, мы — ещё рабы, если угодно, но это оттого, что мы еще должны быть рабами. Россія — еще дитя, для котораго нужна нянька, въ груди которой билось бы сердце, полное любви къ своему пи- томцу, а въ рукѣ которой была бы лоза, гото- вая накашвать за шалости. . Дать Россіи въ теперешнемъ ея состояніи конституцію— зна- чить погубить Россію. Въ понятіи нашего на- рода свобода есть воля, а воля— озорннчество. Не въ парламентъ пошелъ бы освобожденный рус- скій народъ, а въ кабакъ побѣжалъ бы нить вино, бить стекла н вѣшать дворянъ, ко- торые брѣютъ бороды и ходятъ въ сюртукахъ. Свобода конституціонная есть свобода услов- ная, а истинная, безусловная свобода настаетъ въ государстве съ успѣхами просвѣщенія осно- ваннаго на фплософіи умозрительной, а не эм- пирической, на царствѣ чнстаго разума, а не пошлаго здраваго смысла... Наше правительство не позволяетъ писать противъ крѣпостного права, а между тѣмъ исподволь освобождаетъ кре- стьянъ... Давно ли мы съ тобой живемъ на свѣтѣ, давно ли помнпмъ себя, и уже посмотри, какъ перемѣнилось общественное мнѣніе: много ли теперь осталось тирановъ-помѣщиковъ, а ко- торые и остались, не призираютъ ли ихъ самые помѣщики? Видишь ли, что и въ Россш все идетъ къ лучшему... Власть даетъ памъ полную свободу думать и мыслить, но ограничиваетъ свободу громко говорить п вмѣпшваться въ ея дѣла. Она проиускаетъ къ намъ изъ-за границы