b000001687

669 ЗАПИСКИ ПРОФАНА. 670 N Бѣіинскаго, которыхъ эти двѣ исторіи до- машняго секретарства такъ хорошо обри- совываютъ и оттѣняютъ. Ничего подобнаго прудоновскимъ подвохамъ и подходамъ Бѣ- динскій викогда въ мысляхъ не имѣдъ и не могъ имѣть. Самая характеристическая его черта есть глубоко, до наивности и ребяче- ства правдивое отношеніе къ людямъ, къ принщшамъ, къ фактамъ.^Онъ былъ, можно сказать, сама правда, облеченная въ жал- кую, слабую плоть. Если мы переберемъ всѣхъ многочисленныхъ и часто взаимно- исключающихся боговъ, которымъ Бѣлин- скій въ разное время страстно молился и приносилъ жертвы, — театръ, поэзія, Шид- леръ, Гегелевская «дѣйствительность», ци- вилизація, соціальная идея, — то увидимъ, что во всемъ этомъ онъ искалъ только од- ного — правды и, собственно говоря, ей одной молился. Какъ только замѣчалась въ томъ или другомъ временномъ богѣ какая- нибудь фальшь, Вѣлинскаго ужъ начинало коробить и щемить, а тамъ — глядишь — кумиръ летитъ отъ взмаха сильной руки бывшаго правовѣрнаго, и бывшій право- вѣрный топчетъ его съ неистовствомъ чело- вѣка, обманутаго въ самыхъ лучшихъ сво- ихъ вѣрованіяхъ и упованіяхъ. Изъ этого не слѣдуетъ однако, чтобы въ низвергнутомъ кумирѣ была подмѣчена дѣйствительная фальшь. Жажда правды была въ Бѣдин- скомъ безъ преуведиченія ужасающая, она мучила и измучила его. Это свидѣтель- ствуютъ всѣ его письма. Но потому-то онъ и мучился, что чутье правды не соотвѣтство- вало жаждѣ. Какъ путникъ въ степи, метался •онъ «духовной жаждою томимъ», мучимый собственнымъ Горячимъ, изсушающимъ дыха- ніемъ. И вдругъ передъ нимъ оазисъ, зеле- ный, влажный, свѣжій... Увы! Это — только миражъ, ложь, фальшь, но Бѣлинскій часто убѣждался въ этомъ сдишкомъ поздно, а затѣмъ сдѣдовала новая ломка, новое горе, новое неистовство, тѣмъ болѣе сильное, чѣмъ заманчивѣе былъ предательскій ми- ражъ. Была одна область, въ которой онъ былъ почти непогрѣшимъ, — область эстети- ческая. Г. Пыпинъ приводитъ очень любо- пытный разсказъ бывшаго учителя Бѣ- линскаго, Попова, о томъ, какъ они вмѣстѣ съ будущимъ великимъ критикомъ, тогда еще студѳнтомъ, читали «Бориса Годунова» Пушкина. Особенно поразила Бѣлинскаго извѣстная сцена въ корчмѣ. «Прочитавъ разговоръ хозяйки корчмы съ собравши- мися у нея бродягами, улики противъ Гри- горія и бѣгство его чѳрезъ окно, Бѣлин скій выронидъ книгу изъ рукъ, чуть не сломалъ стулъ, на которомъ сидѣлъ, и во- сторженно закричадъ: «Да это — живые; я видѣлъ, я вижу, какъ онъ бросился въ окно!> Эта способность цѣнить правду изображе- нія и восторгаться ею была въ Бѣлинскомъ развита совершенно необычайно. Пройдетъ много лѣтъ, смѣнится много критиковъ и даже критическихъ пріемовъ, но нѣкоторые эстетическіе приговоры Бѣлинскаго оста- нутся во всей силѣ. Но за то только въ этой области Бѣлинскій и находилъ для' себя почти непрерывный рядъ наслажденій. Какъ только эстетическое явленіе ослож- нялось философскими и нравственно- поли- тическими началами, такъ чутье правды бодѣе или менѣе измѣнядо ему, между тѣмъ какъ жажда оставалась все та же, и это-то и дѣладо изъ него того великомученика правды, какимъ онъ выступаетъ въ своей перепискѣ. Постоянный кодебанія строя его мыслей особенно поразительны, если по- ставить ихъ рядомъ съ прочностью, не- прерывностью чуть не отъ колыбели до мо- гилы, устойчивостью убѣжденій Прудона. Я отнюдь не хочу умалить значеніе Бѣ- линскаго, да вѣдь я не говорю ничего но- ваго. Всѣмъ извѣстно, всѣми признано, что Бѣлинскій былъ эстетическій критикъ ог- ромной силы и что онъ не разъ перемѣ- нидъ свои взгляды вообще и взгляды на искусство въ частности. Но я хотѣлъ бы внушить читателю болѣе почтительное и и, кажется, болѣе правильное отношеніе къ критикѣ Бѣлинскаго. У насъ его нынче не читаютъ, теперешнее подростающее по- колѣніе, пожалуй, что и вовсе его не зна- етъ. И это на основаніи его репутаціи ; вполнѣ впрочемъ вѣрной въ общемъ. Од- нако изъ этой вѣрности реиутадіи сдѣдуетъ не то, что Бѣлинскаго читать не нужно, а то, что его могутъ съ пользою читать только люди умственно и нравственно окрѣпшіе. Конечно, у кого въ головѣ нѣтъ царя, того Бѣлинскій можетъ сбить своими противорѣ- чивыми сужденіями о явденіяхъ литературы и жизни. Но человѣкъ съ царемъ въ годовѣ получитъ при чтеніи его сочиненій много наслажденій и много пользы. Судьба Бѣ- линскаго очень печальна. Ругать его и до сихъ поръ ругаютъ, даже тѣми самыми клич- ками, которыми его надѣляли при жизни. Г. Погодинъ, напримѣръ, не смотря на свой почтенный возрастъ, никакъ не можетъ за- быть, что Бѣлинскій — «недоучившійся сту- дента». Есть молодые щенки, которые тоже на эту тему распространяются. Есть, правда, у Бѣяинскаго почитатели, собственно почи- татели его свѣтлаго имени, но многіе юъ нихъ готовы признать, что Бѣлинскій, въ концѣ концовъ, все-таки — пройденная сту- пень, потому что — дескать — эстетическая критика отжила свое время. Оно такъ, да не такъ. Конечно, многіе вопросы, зани- мавшіе Бѣлинскаго, для насъ не суще- і .•.•"■ Ѵ аЬаЙІКІ»? •• Ьі ^ я **--- ■Ь-МГ >~ -»