b000001687

■^■"ГГііГц-ІИГіі еЖ "667 СОЧИНЕШЯ Н. К. МИХАЙЛОВСКАГО. 668 -Это бываѳтъ. Но представьте себѣ, что лзъ этой иѣшанины выдѣлплся не г. А, а человѣкъ большого ума и пытливости и вдобавокъ съ страшнымъ, нѳподкупнымъ чувствомъ правды. Что будетъ? Отвѣтъ даетъ біографія Бѣлинскаго. Разсказывать ее я, разумѣется, не буду и остановлюсь только на нѣкоторыхь ея пунктахъ. Первымъ крупныійъ жизненнымъ шагомъ Бѣлинскаго была трагедія, которую онъ написалъ, еще бывши студентомъ. Сюжета трагедіи былъ запмствованъ изъ крѣпост- ныхъ отношеній. Герой ея— незаконный «ынъ помѣщика и его крѣпостной; трагедія изобилуетъ убійствами и романтическими ужасами, но въ основаніи своемъ взята изъ дѣйствительной жизни. Г. Пыпинъ, «сылаясь на источники, говорить, что «именно впечатдѣнія этой жизни (помѣщи- чьяго произвола и крѣпостныхъ отношеній вообще), негодованіе къ этимъ возмути- тельнымъ явленіямъ, состав лявшимъ «поря- докъ вещей», именно и одушевляли его и дали содержаніе его трагедіи >. Бѣлинскій возлагалъ большія надежды на свое про- изведеніе, и въ авторскомъ, и въ денеж- номъ смыслѣ. Онъ разсчитывалъ напечатать трагедію, поставить ее на сцену и такимъ образомъ «откупиться отъ казны», т. е. выйти изъ казенно-коштныхъ студентовъ и жить на квартирѣ. Онъ потерпѣлъ полЯое фіаско. Товарищами трагедія одобрена не была, а цензурный комитета, состоявши изъ профессоровъ университета, нашелъ ее «безнравственною, безчестящею универси- тетъ». Эта исторія способствовала искдю- ченію Бѣлинскаго изъ университета. Много онъ послѣ того бѣдствовалъ, но, наконецъ, друзья устроили его вотъ какимъ образомъ. Въ Москвѣ жидъ одинъ богатый баринъ, имѣвшій страсть писать и печататься и извѣстный тогда подъ именемъ Прутикова. Этому-то барину Лажечниковъ и рекомендо- валъ Бѣлинскаго, въ качествѣ домашняго ■секретаря, обязанность котораго состояла въ «исправленіи грамматическихъ и дру- гихъ погрѣшностей въ сочиненіяхъ его превосходительства». Дальнѣйшую исторію Лажечниковъ разсказываетъ такъ. «Вскорѣ Бѣдинскій водворенъ въ аристократическомъ домѣ, пользуется не только чистымъ, даже .ароматическимъ воздухомъ, имѣеть при- слугу, которая летаетъ по его мановенію, имѣетъ хорошій столь, отличныя вина, ^лушаетъ музыку разныхъ европейскихъ -знаменитостей (одна дочь его прев — ва — музыкантша), расподагаетъ огромной би- бліотекой, будто собственной, однимъ сло- вомъ, катается, какъ сыръ въ маслѣ. Но вскорѣ заходятъ тучи надъ этой блажен- ной жизнью. Оказывается, что за нее надо подчасъ жертвовать своими убѣждѳніями, собственной рукой писать имъ приговоры, дѣйствовать противъ совѣети. И вотъ въ одно прекрасное утро Бѣлинскій исчезаетъ изъ дома, начиненнаго всѣми житейскими благами, исчезаетъ съ своимъ добромъ, за- вязаннымъ въ носовой платокъ, и сокрови- щемъ, которое онъ носить въ груди своей. Его превосходительству оставлена записка съ извиненіемъ нижеподписавшагося покор- наго слуги, что онъ не сроденъ къ долж- ности домашняго секретаря». Я потому напомнилъ этотъ довольно извѣстный и самъ по себѣ неважный эни- зодъ изъ жизни Бѣлинскаго, что въ жизни Прудона имѣется внѣшшшъ образомъ со- вершенно параллельный факта. Такъ что сравненіе очень удобно и напрашивается само собой. Въ началѣ 1841 г. Прудонъ тоже поступилъ домашнимъ секретаремъ къ одному важному барину, занимавшемуся сочиненіемъ по уголовному праву. Обязан- ность Прудона состояла приблизительно въ томъ же, что долженъ былъ дѣлать Бѣдин- скій, но онъ посмотрѣлъ на свою роль со- всѣмъ иначе. Онъ не только не бѣжалъ, подобно Бѣлинскому, а задумадъ цѣдый коварный планъ эксплуатаціи патрона въ видахъ своихъ излюбденныхъ идей. Мысль эта его очень занимала, какъ видно изъ нѣскодькихъ писемъ, вошедшихъ въ первый томъ переписки, въ которыхъ онъ очень пространно развиваетъ эту тему. Онъ смѣется надъ своимъ патрономъ и разсчитываетъ заставить его плясать по своей дудкѣ, под- сунувъ ему, подъ видомъ его идей, свои собственный. Онъ хочетъ, поддакивая па- трону, его аристократическимъ тенденціямъ, направить все сочиненіе извѣстнымъ обра- зомъ. И когда сочиненіе явится и заслу- жить многочисденыя похвалы,— въ этомъ Прудонъ вполнѣ увѣренъ,— явится настоя- щій его авторъ, т. е. Прудонъ и предло- житъ номинальному автору нѣкоторые логи- ческіе, неизбѣжные выводы изъ него. Па- тронъ долженъ будетъ принять ихъ, не смотря на все свое къ нимъ отвращеніе, или же признать себя одураченнымъ нѳ- вѣждой. «Или онъ будетъ кричать: да здравствуетъ равенство! долой собствен- ность! или я сдѣлаю изъ него осла... Надо обращаться съ людьми, какъ съ дѣтьми, золотить иилюли, надувать людей въ ихъ собственномъ интерес! >. «Я сдѣлаю скан- даль изъ этого сочинепія», пишеть онъ въ другомъ письмѣ. Никакого такого скандала Прудонъ не сдѣлалъ, и вообще весь этотъ коварный планъ даль въ результатѣ такой же круглый нуль, какъ и всѣ другіе мак- кіавелическіе замыслы Прудона. Но дѣло не въ этомъ, а въ личностяхь Прудона и