b000001687

и '^ШЖ^ 51 СОЧИНЕНІЯ Н. К. МИХАЙЛОВСКАГО. 52 изводящимъ революцію загЬмъ, чтобы потомъ «запереть навсегда двери революціямъ». Онъ скорѣе способенъ впасть въ противоположную крайность и отринуть отрицательныя заслуги Декарта. Но, какъ мы уже упоминали, Луи Бланъ занялъ двусмысленное ноложеніе относительно этого замѣчательнаго мыс- лителя. Онъ готовъ отнести его даже къ представнтелямъ авторитета, и о всякомъ случаѣ прямо утвѳрждаетъ, что, ратуя противъ Декарта, Вольтѳръ былъ апосто- ломъ индивидуализма. Мы видѣли, что наи- болѣе яркимъ философскимъ выраженіемъ индивидуализма Луи Бланъ считаетъ сен- суадизмъ, именно, заегодовѣріе къчувствен- нымъ воспріятіямъ и недовѣріе къ чистой мысли. Ошибка здѣсь очевидна, такъ какъ Луи Бланъ самъ же признаетъ за индивиду- ализмомъ ту особенность, что личность ищетъ себѣ опоры исключительно въ своихъ пре- дѣлахъ. Сенсуализмъ составляетъ, наобо- ротъ, реакцію противъ чистѣйшаго фидо- софскаго выраженія индивидуализма. Луи Бланъ имѣетъ полное право видѣть въ Воль- терѣ одного изъ апостоловъ индивидуализма, но только отнюдь не по поводу его борьбы съ Декартомъ. Если искать во Франціи апо- стола индивидуализма въ области отвлечен- ной мысли, то только и стоить остановиться на Декартѣ. И если Декартъ, совершивъ революцію, заперъ ей двери на будущее время; если онъ «вчера сомнѣвался, а се- годня дѣйствуетъ повелительно»; если онъ, по разрушеніи зданія, вновь выстроилъ и отдѣлалъ существенный черты разрушенна- го, придавъ имъ только иной архитектурный стиль, — то въ этомъ состоитъ особенность индивидуализма вообще. Луи Бланъ не оцѣ- нилъ этого по своей отчужденности отъ отвлеченныхъ вопросовъ. Но весьма не трудно перенести дѣло въ ту инстанцію, гдѣ Луи Бланъ окажется компетентнымъ судьей. Въ самомъ дѣлѣ, картезіанская фи- лософія признаетъ критеріемъ истинности или несомнѣнности личное сознаніе. Относи- тельно сознающей личности это критерій воз- можный: если я сознаю, что я мыслю, такъ ужъ я въ этомъ не могу усомниться. Но, какъ совершенно справедливо замѣчаетъ Льюисъ (Исторія фидософіи, 461), сознанію доступно только то, что во мнѣ происхо- дитъ, — далѣе этого оно простираться не мо- жетъ. Я сознаю все, что происходитъ во мнѣ, но не сознаю, чтб происходитъ внѣ меня: мое знаніе о томъ, чтб есть не я, не мо- жетъ простираться далѣе того дѣйствія, ка- кое это не я имѣетъ на меня. Но дѣйствіе это можетъ выразиться для меня не иначе, какъ ощущеніемъ, которое и будетъ созна- ніемъ происходящей во мнѣ перемѣны. Та- кимъ образомъ мы подходимъ довольно близко къ сенсуалистамъ, которые «имѣютъ только относительный понятія, интересуются только тѣмъ, что ихъ касается... не пмѣютъ, если только ихъ сердце не противорѣчитъ ихъ теоріи, тѣхъ бдагородныхъ порывовъ, кото- рые на крыльяхъ мысли съ безкорыстіемъ и быстротою ея полета переносятъ насъ выше чувственнаго міра и возносятъ насъ отъ окружающихъ ощущеній до тѣхъ вер- шинъ, съ которыхъ мы объемлемъ челове- чество» и проч. (Исторія великой револю- ціи. I, 313). Цитируя эту страстную, но не- основательную тираду, которую мы вдоба- вокъ уже разъ приводили, мы, разумѣется, не глумиться хотимъ надъ благороднымъ и высоко даровитымъ чедовѣкомъ, состарѣв- шимся на службѣ священнѣйшимъ интере- самъ. Мы хотимъ только показать, что не- справедливыя нападки Луи Блана на сѳн- суалистовъ могутъ быть приложены къ Де- карту и его школѣ ровно въ такой же мѣрѣ. Всегда и вездѣ люди, подъ какимъ бы фи- лософскимъ знаменемъ они ни стояли, чер- пали свои познанія изъ внѣшняго міра, всегда и вездѣ умъ чедовѣческій возбуждался внѣшними причинами, не будучи, разумѣет- ся, при этомъ пассивною мишенью. Но на эту-то пассивную роль и обрекъ картѳзіа- низмъ обоготворенный ішъ разумъ, когда предписалъ ему сторониться отъ «обмановъ природы», отъ изученія внѣшняго міра, и добывать истину изъ самого себя. Такъ-какъ послѣднее есть дѣло въ концѣ концовъ не- возможное, а сторониться отъ < обмановъ природы», напротивъ, очень легко, то вся картезіанская, какъ и всякая другая мета- физическая операція сводится къ тому, что чедовѣкъ, воспринявъ опытнымъ путемъ из- вѣстный фактъ, выпускаетъ его изъ себя уже въ видѣ незыбдемаго принципа. Идею дуализма духа и матеріи и превосходства перваго надъ второй Декартъ получить пу- темъ чисто чувственныхъ воспріятій реаль- ныхъ явдвній средневѣковой жизни. Онъ ра- товалъ противъ этихъ явденій, но, благодаря своему методу, только пропустидъ многія изъ нихъ сквозь горнило своего самосозерцанія и затѣмъ выпустилъ на бѣлый свѣтъ, при- давъ имъ новый принципіадьный характеръ. Дуализмъ и презрѣніе къ матеріальной сто- ронѣ человѣка, составляютъ коренныя черты католицизма. И, не смотря на высокомѣріѳ своего ученія, не смотря на его чисто рево- люціонный характеръ, Декартъ только пере- мѣнидъ пьедесталъ подъ этими чертами: за- мѣнилъ теологію метафизикой, авторитетъ — индивидуадизмомъ. То, чтб до сихъ поръ выдавалось за велѣніе божіе, стало выда- ваться за продукта индивидуальнаго разума, подученный безъ всякаговмѣшатедьства,какъ сверхъестественныхъ силъ, такъ и чувствен- ж*ъ ш^&ъР'- "[ш . ^^тштт^^т^^і^^т