b000001687

■шшштш*' ^-^-°^" 657 ЗАПИСКИ ПРОФАНА. 658 ѵ васъ пересмотра, критики и самокритики. Сравните, напримѣръ, «Капиталъ> Маркса съ «Системой экономитескихъ противорѣ- чій>. У Маркса вы нѣчто узнали, да такъ узнадп, какъ будто извѣстныя свѣдѣнія приколочены у васъ въ мозгу двухъ вер- шковыми гвоздями. Подъ этими страшными гвоздями ничто не поколеблется, ничто не шелохнется. «Система экономическихъ про- тиворѣчій», напротивъ, сравнительно опять- таки говоря, даетъ вамъ мало положитель- наго знанія, умственнаго успокоенія. Но она дорога именно тѣмъ состояеіемъ ум- ственнаго безпокойства, броженія, которое производитъ. Это объясняется обаяніемъ личности писателя; тѣмъ бурнымъ кдокота- ніемъ жизни, которымъ она полна и кото- рое брызжетъ изъ каждой строки, то въ видѣ истинно громоноснаго гнѣва, то въ видѣ пламеннаго призыва къ чему-то, не всегда опредѣленному, но всегда высокому и свѣтлому, то въ видѣ почти безумной смѣлости отрицанія и критики. Въ разго- ворѣ съ однимъ французскимъ соціалистомъ, меня поразила его фраза: поиз зошшез ргездие іюиз ргоисІЬоппіепз, мы почти всѣ — прудонисты. Когда я сталъ добиваться по- дробностей, то узнадъ, что собесѣдникъ мой, во-первыхъ, придаетъ крайне слабое значе- ніе идеѣ прудоновскаго банка, единствен- наго практическаго, положительнаго резуль- тата дѣятельности Прудона; а во-вторыхъ, признаѳтъ завѣтную мысль Прудона — о со- четаніи силъ буржуазіи и рабочаго класса — пережитою, оставленною за флагомъ. Что же остается? Остается идея личности, оди- наково не мирящаяся ни съ необуздан- ностью мелкаго эгоизма, систематизирован- наго въ учѳніи экономистовъ, ни съ пла- нами фаланстеріанцевъ, икарійцевъ и т. п., замыкающими личность въ тѣсныя и фан- тастическія рамки. Съ этой точки зрѣнія значеніе Прудона для Франціи дѣйствитель- но громадно въ воспитатедьномъ смыслѣ. Но воспитаніе это производилось исключи- тельно тѣми шпорами, который Прудонъ неустанно и безжалостно давалъ личности въ своихъ сочиненіяхъ, иначе сказать, собственною личностью Прудона. Та же мысль о связи личности Прудона съ его идеями о личности, очень хорошо (но те- перь уже не совсѣмъ вѣрно) выражена въ 45рошюрѣ г. Жуковскаго «Прудонъ и Луи Бланъ» (1866 г.): «Онъ выдѣдялъ себя не во имя новой какой-либо партіи, новой кол- лективной силы единомышленниковъ, кото- рой бы искалъ и на которую думалъ бы опираться. Нѣтъ, у него никогда не было ни школы, ни кружка, ни партіи, и онъ весьма далекъ былъ отъ жѳланія организо- вать подобную партію... Весь протеста его окружающему заключался въ его собствен- ной личности; на однихъ своихъ плечахъ онъ хотѣлъ вынести всю войну, которую вы- зывалъ своимъ отрицаніемъ... Личность и прежде всего личность стояла для него на первомъ планѣ; въ этомъ началѣ личности видѣлъ онъ всю силу... Въ силу такого взгляда никто не былъ менѣе способенъ къ интригѣ, къ оправданно поступковъ благою цѣлью, къ иоловиннымъ сдѣлкамъ, уступ- камъ и компромиссамъ; безукоризненность личной дѣятельности онъ ставилъ въ пер- вый законъ политической и гражданской дѣятельности, самую личность, если хотите, ставилъ поэтому выше дѣла... Ту идеаль- ную чистоту личности, которую идеалисты проповѣдывали только на словахъ, онъ хо тѣлъ сдѣлать закономъ самаго дѣла... Съ рѣдкой послѣдовательностью онъ хотѣлъ отстоять право и чистоту личности во всѣхъ сферахъ ея дѣятельности и во всѣхъ поло- жѳніяхъ. Вотъ. почему онъ остался столь же бѣдепъ деньгами, какъ немногіе друзья его и единомышленники». Въ этихъ сочувствсн- ныхъ словахъ выражено не личное мнѣніе г. Жуковскаго, а почти общее понятіе, къ которому склонялись и заклятые враги Пру- дона. И вдругъ — -плутоватость! Сама по се- бѣ плутоватость — слишкомъ обычное и не- важное явленіе, чтобы ею возмущаться. Но плутоватость въ Прудонѣ и плутоватость, до- ходящая до похвальбы передъ Наполеономъ, что, дескать, на биржѣ толкуютъ, что я спо- собствовалъ возстановленію порядка и нор- иальнаго хода дѣлъ, т. е. подготовденію вто- рой имперіи!.. Г. Д — евъ неоднократно съ презрѣніемъ отзывается о моральной оцѣнкѣ фактовъ, доставленныхъ перепиской Прудо- на. Прежде всего го воритъ онъ — философія, иоторія философскаго развитія. Полагаю, что Прудонъ первый не согласился бы встать на такую точку зрѣнія, да и г. Д — евъ далеко не вполнѣ на ней удержался, что очень понятно. Конечно, переписка Прудона служить хорошимъ подспорьемъ для изслѣ- дованія процесса его философскаго разви- тія, но можно, собственно говоря, обойтись довольно удобно и безъ нея. Возьмите со- чиненія Прудона, расположите ихъ въ хро- нологическомъ порядкѣ, изслѣдуйте и освѣ- щайте процессъ развитія съ точки зрѣнія Конта или какой угодно другой. Дѣйствп- тельно, для исторіи филосовскаго развитія Прудона переписка не даетъ ничего су- щественно новаго, ничего такого, чего нель- зя бы было отыскать въ его сочиненіяхъ, но она незамѣнима для храктеристики ли- чности и представляетъ въ этомъ отноше- ніи дѣйствительно новые и неожиданные матеріалы. Всѣ были, напримѣръ, увѣрены, что Прудонъ не имѣлъ и не хотѣлъ имѣт^.