b000001687

655 СОЧИНЕШЯ Н. Е. МИХАЙЛОВСКАГО. 656 фекту подиціи письмо, въ которомъ просилъ прежнихъ послабленій. Онъ напоминаетъ префекту, что его направленіе никогда не было разрушитѳльнымъ, что на возмущеніе 13 іюня онъ не переставалъ смотрѣть, какъ на дѣдо противозаконное, такъ какъ «право возстанія погашается учрежденіемъ всеоб- щей подачи голосовъ». Далѣе онъ указы- ваетъ на свою постоянную примирительную роль, на неустанное желаніе согласить инте- ресы классовъ, для чего собственно онъ и напечатадъ свои «Признанія революціонера >, и, наконецъ на свою безпощадную крити- ку всѣхъ соціалистическихъ утопій, ссылаясь на толки, ходившіе на биржѣ, что онъ, Пру- донъ, содѣйствовалъ порядку и возстано- вленію нормальнаго хода дѣлъ (!) своими на- падками на утопистовъ и либерализмомъ своихъ стремленій. «Это письмо, вынужденъ замѣтить г. Д— евъ: — вызвано, конечно, тя- желою дѣйствительностью; но Прудону все- таки не слѣдовало писать его съ такими дов одами >. Вмѣстѣ съ тѣмъ Прудонъ извѣ- щалъ префекта, что онъ отказывается отъ всякаго участія въ Ѵоіх йи Реиріе, а ре- дакцію увѣщевалъ поддержать его обраще- ніе къ префекту «умѣренностью и прими- рительнымъ духомъ». Изъ другого письма къ префекту видно, что первое подѣйство- вало; Прудонъ «усердно благодаритъ» пре- фекта, но проситъ перевести его въ старую тюрьму. Не приводя изъ этого письма пи одной подлинной строки, г. Д — евъ замѣ- чаетъ; «Письмо это, даже и на совершенно объективный взглядъ, не производить хо- рошаго впечатлѣнія, хотя вполнѣ вѣрно, что такой человѣкъ, какъ Прудонъ, никогда не вдавался въ абсолютизмъ и нетерпимость (?). По онъ ненавидѣдъ и презирадъ правитель- ство президента, зналъ прекрасно, чего ждать отъ его клики, и находидъ возмож- нымъ очень мягко переписываться съ пре- фектомъ подиціи». Есть и еще одно любо- пытное письмо 1850 г., изъ котораго г. Д — евъ не дѣлаетъ никакихъ выдержекъ, а только изображаетъ производимое этимъ письмомъ впечатлѣніе на читателя. Приведя изъ дру- жескаго письма Прудона рѣзко презритель- ное выраженіе о Наполеонѣ, г. Д — евъ про- должаетъ: «тѣмъ непріятнѣе наткнуться въ концѣ третьяго тома на письмо къ прези- денту республики отъ 28 ноября, съ прось- бою объ облегченіи участи, хотя письмо это и было потомъ уничтожено, какъ слишкомъ личное, по замѣчанію самого автора, нахо- дящемуся подъ текстомъ. Письмо это, наз- ванное «петиціей>, было замѣнено ходатай- ствомъ объ общей амнистіи. Во всякомъ случаѣ врядъ ли сдѣдовало Прудону обра- щаться къ человѣку, замышлявшему 2-е де- кабря, во имя солидарности, объединяющей ихъ, какъ враговъ старыхъ партій». Есть еще, тоже нехорошія, письма Прудона къ РІод-РІоп, т. е. къ принцу Наполеону, пи- санный уже послѣ 2 декабря. Собственно- ручное письмо такого ничтожества, какъ этотъ проходимецъ, даже не къ нему адре- сованное, а только касающееся его, Пру- донъ «сохраняетъ съ гордостью >. Онъ го- воритъ о <славѣ имени» и «чести дома> Бонапарта. Къ такимъ некрасивымъ результатамъ при- шелъ Прудонъ, опускаясь съ высоты теоріи «прогресса въ себѣ» по наклонной плоско- сти своей «плутоватости». Что дѣло здѣсь не въ теоріи, а въ личности Прудона — это очевидно. Что поведеніе его далеко отъ рыцарства, это опять-таки — фактъ, на ка- комъ бы языкѣ вы его ни разсказали, а не только на языкѣ «условной демократи- ческой фразеологіи>. Я не обвинительный актъ пишу противъ Прудона. Да и очень бы это жалкое дѣдо было. Я просто ищу въ его перепискѣ его портрета и не могу не останавливаться преимущественно на та- кихъ чертахъ, который для меня новы, и, смѣю думать, не для одного меня, а для громаднаго большинства читающихъ и ду- мающихъ русскихъ и европейцевъ, при- выкшихъ связывать съ личностью Прудона представленіе о чемъ-то безусловно чи- стомъ, свободномъ отъ малѣйшаго пятна и упрека. Совсѣмъ не весело подбирать эти тусклыя черты, потому что, подбирая ихъ, приходится отрывать нѣчто отъ сердца. Это — не фраза. Со мной согласится всякій, когда-нибудь увлекавшійся какимъ-нибудь историческимъ или живымъ образомъ, имен- но образомъ, свѣтлою личностью, а не толь- ко ея идеями. Дѣло извѣстноё, что и на солнцѣ есть пятна, но, какъ ни элемен- тарна эта истина, какъ ни часто она под- тверждается, а все-таки нелѣпая природа чедовѣка беретъ свое и не позволяетъ ска- зать безъ боли и печали: и ты Врутъ?! Я долженъ признаться, что личность Прудона стояла для меня скорѣе выше, чѣмъ ниже его идей. Сочиненія его поучительны въ совсѣмъ особенномъ смысдѣ. Если вычесть у Прудона то, что въ нѳмъ есть общаго съ другими соціалистами, то, сравнительно го- воря, у него мало чему можно научиться въ прямомъ смысдѣ слова, т. е. пріобрѣсти непосредственно отъ него. Но чтѳніе его сочиненій дѣйствуетъ замѣчательно возбу- дительнымъ образомъ, какъ ферментъ. Каж- дая его книга поднимаетъ въ читателѣ цѣдый рядъ вопросовъ, которые требуютъ отвѣтовъ, цѣлый рядъ мыслей, который втор- гаются въ вашъ умственный запасъ, тре- буютъ себѣ въ немъ мѣста, раздвигаютъ и тормошатъ своихъ сосѣдей, требуютъ отъ