b000001687

-ЯІГІЯЙГ -.. , ^МКѴ^^Ѵ 653 ЗАПИСКИ ПРОФАНА. 654 шенно новой почвѣ и заставить Елисейскій дворецъ посмотрѣть на союзъ съ республи- канцами, какъ на вещь до такой степени желательную, логическую, настоятельно не- обходимую, что имъ останется только ожи- дать ее съ достоинствомъ... Слѣдуетъ искус- нымъ маневромъ, высшими философскими соображеніями поставить партію, находя- дящуюся ныньче въ изгнаніи, такъ высоко, не взирая на ея ошибки, чтобы всякая мо- нархическая реставрація показалась чудо- вищной и чтобы правительство 2-го декабря, слѣдуя логикѣ своего происхожденія, своего предназначенія, своего положенія, было въ постоянной необходимости искать согдашенія. Словомъ , сказать: надо сдѣлать изъ револю- ціи единственную программу, возможную для Луи Наполеона; надо, чтобы онъ устремился къ ней для своего счастья и спасенія; надо широко растворить ему эту дверь будущно- сти, популярности, безсмертія; надо закрыть ему всѣ другіе исходы, обрѣзать малѣйшую вѣтвь спасенія, отнять всякій предлогъ, ли- шить всякой надежды. Надо, говорю я, до- казать ему, доказать всѣмъ интеллигенціямъ, что внѣ революціи они пропали, и доказы- вая это, добиться того, чтобы оно такъ слу- чилось». Я нарочно привелъ образцы (ихъ много въ письмахъ Прудона) и совершенно искрен- ней увѣренности, что его идеи станутъ ру- ководить правитѳльствомъ, и хитрыхъ мак- кіавелическихъ комбинацій, задуманныхъ на погибель правительства. И тѣ, и другіе про- никнуты крайшшъ простодушіемъ, не лишен- нымъ своебразнаго комическаго элемента, особенно если вспомнить, что на дѣлѣ Пру- донъ не только никогда ни такъ, ни иначе не проникалъ въ правительственный сферы, но испыталъ всѣ удовольствія тюрьмы и изгнанія. Трудно даже понять, какъ могъ человѣкъ несомнЬнно сильнаго, огромнаго ума до такой степени плохо оріентироваться въ комбинаціяхъ практической жизни. Но я не на эту сторону дѣла хочу обратить вниманіе читателя. Она свидѣтельствуетъ только о наивности Нрудона и его глубокой вѣрѣ въ свои идеи, вѣрѣ, недопускающей даже и тѣни сомнѣнія, что, какъ только извѣстныя «высшія философическія сообра- женія» будутъ предъявлены Дюшателю иди Наполеону — такъ Наполеонъ и Дюшатель немедленно раскроютъ Нрудону свои объ- ятія. Это та самая вѣра. которая побуждала Нрудона совершенно искренно писать од- ному другу: «моли Бога, чтобы я нашелъ издателя (для нерваго мемуара о собствен- ности)— въ этомъ, можетъ быть, спасеніе Франціи!». Если вы посмотрите на упованія Прудона съ этой точки зрѣнія, то ихъ ко- мическій характеръ нѣсколько поблѣднѣетъ. и вы припомните, можетъ быть, извѣстную поговорку, что между смѣшнымъ и вѳли- кимъ всего одинъ шагъ разстоянія. Но вмѣстѣ съ тѣмъ вы невольно поражаетесь тѣмъ обстоятельствомъ, что человѣкъ, не только въ первомъ же своемъ зрѣломъ про- изведеніи объявившій себя «анархистомъ», но всегда нреслѣдовавшій въ другихъ по- пытки правительственной иниціативы, самъ постоянно тяготѣлъ (хотя и платонически) къ правительству. Если мы даже выкинемъ изъ счета, ради его двусмысленности, планъ подкопа подъ Наполеона III, то многія дру- гія упованія Нрудона ясно показываютъ, что онъ совершенно искренно и вполнѣ честно разсчитывалъ дѣйствовать правительствен- ными путями. Оно, какъ мы видѣли, и не противорѣчитъ его собственной доктринѣ. Но вмѣстѣ съ тѣмъ вполнѣ противорѣчили и этой доктринѣ, и элементарнымъ понятіямъ о нравственности его нападки на другихъ за то, чѣмъ онъ былъ такъ грѣшенъ самъ. И въ полемикѣ его, всегда страстной и часто очень искусной, это противорѣчіе вы- ражалось многими некрасивыми чертами. Самая умѣренная характеристика его образа дѣйствій въ этомъ отношеніи можетъ быть выражена словомъ <плутоватость» — словомъ, которое онъ въ одномъ письмѣ самъ упо- требляетъ по отношенію къ себѣ. Но если «плутоватый» человѣкъ, сознавая свою плу- товатость и сознательно пуская ее въ ходъ, примется лавировать по самымъ опаснымъ и бурнымъ пространствамъ грязнаго житей- скаго моря, то становится «за человѣка страшно», за его нравственную чистоту, потому что замараться вѣдь такъ легко. И Нрудонъ замарался. До сихъ поръ мы ви- дѣли только наивность его платоническаго тяготѣнія къ правительственнымъ сферамъ и полнѣйшее безкорыстіе, потому что во всѣхъ своихъ замыслахъ войти въ прави- тельство искреннимъ или коварнымъ дру- гомъ онъ о себѣ не думалъ, ничего лично для себя не добивался. Но онъ все-таки стоялъ на слишкомъ скользкой почвѣ и по- скользнулся, и не разъ. Къ сожалѣнію письма, относящіяся къ подобнымъ сдучаямъ, мнѣ въ оригиналѣ неизвѣстны, а г. Д— евъ скупъ на выдержки изъ нихъ, во-первыхъ, по ха- рактеру своей задачи, а во-вторыхъ, надо думать потому, что щадитъ своего героя. Но тѣмъ большую силу получаютъ нѣкоторыя отрицательный или неодобрительный сужде- нія г. Д — ѳва. Въ 1850 г., сидя въ тюрьмѣ, Нрудонъ продолжалъ руководить оттуда своей газетой <Ѵоіх йи Реиріе». Правительство Луи Наполеона подозрѣвало его во всѣхъ рѣзкихъ статьяхъ и потому перевело его въ другую тюрьму и стѣснило его въ выходѣ и пріемѣ друзей. Тогда онъ написалъ пре- РНШЩНШЛ' ѵ ...^лс>-< ■5-М! :,т -...■■»