b000001687

^гда%^й л -теш- ..... шшпшн -г.^^к 647 сочиненія н. к. защиты всѣхъ моихъ предъидущихъ заклю- ченій, овладѣть общественнымъ мнѣніемъ посредствомъ новой грандіозной теоріи, ко- торая бы предупредила и поглотила всѣ критики, теоріи прогресса въ себѣ, т. е. вѣч- наго движенія революціонныхъ идей — сло- вомъ, философіи реформъ. Этимъ я спасъ бы все: абсолютизмъ пришщповъ и медлен- ность примѣненій. Тогда бы поняли, что, если истина есть то, что есть, она — еще болѣе то, что дѣлается (йе-ѵіепі); тогда бы журналъ даже въ своихъ исключеніяхъ изъ общихъ правилъ, могъ быть оправданъ и защищенъ отъ всякихъ упрековъ. Тогда революціонная партія представляется ра- зомѣ непоколебимой въ своихъ принципахъ, практической и возможной>. Эта идея не представляла, собственно говоря, новости въ Прудонѣ 1850 г.; она была ему всегда присуща, хотя и не въ видѣ ясно сознан- ной и точно формулированной теоріи. Мы видѣли, что уже въ «Празднованіи воскре- сенья> шла рѣчь объ идеадѣ общественнаго равенства и вмѣстЬ съ тѣмъ о подготови- тельныхъ къ нему ступеняхъ. И таковъ Прудонъ во всемъ. Напримѣръ, его знаме- нитая «анархія», такъ многихъ пугавшая, не имѣетъ въ себѣ рѣшительно ничего раз- рушительнаго. Анархія Прудона есть отда- ленный, крайній идеалъ, нѣкоторымъ обра- зомъ маякъ, освѣщающій путь. Въ одномъ письмѣ къ Даримону Прудонъ пишетъ: «Наша идея анархт пущена... Послѣ отри- цанія государства мы должны дать почув- ствовать, что дѣло идетъ о довершеніи про- грессивнаго движенія, состоящаго въ упро- щеніи и8^ие ай піЫІшп, а не въ осущест- вденін внезапной и прямой анархіи». Та- ковъ же характеръ и другой знаменитой формулы: собственность есть кража. Отри- цанія собственности въ принципѣ здѣсь нѣтъ и помина. Для этого Прудонъ былъ слишкомъ французскій крестьянинъ — это очень важно замѣтить — извѣстный своей безпредѣльной, почти идолопоклоннической привязанностью къ собственности. Прудонъ не только не отрицалъ собственности въ принципѣ, а, напротивъ, хотѣлъ ее, какъ онъ однажды выразился, ипіѵегваіізег, т. е. расширить ея сферу, дать ее тѣмъ, у кого ея нѣтъ. Конечно, ставя единств еннымъ основаніемъ права собственности трудъ, онъ колебалъ основы современнаго обще- ства, въ которомъ собственность покоится на весьма различныхъ основаніяхъ. Но опять-таки никакого рѣзкаго переворота онъ не желалъ. Онъ писадъ одному прія- телю, требовавшему нѣкоторыхъ разъясне- ній: »Въ каждой реформѣ есть двѣ различ- ный вещи, который слишкомъ часто смѣ- шиваютъ: переходное состояніе и совер- михайловскаго. 648 шенетво или законченность. Первое — какъ разъ то единственное дѣло, которое тепе- реѵтее общество признано исполнить; но какъ же осуществимъ мы этотъ переход- ный процеесъ? Ты найдешь отвѣтъ на. этотъ вопросъ, сопоставляя нѣкоторыя мѣ- ста моего второго мемуара>. Затѣмъ слѣ- дуютъ указанія на страницы извѣстнаго письма къ Бланки, гдѣ говорится о посте- пенномъ сокращеніи рентъ, арендъ и «на- паденіи на собственность со стороны про- цента». Всѣ эти мѣры Прудонъ оставилъ впослѣдствіи болѣе или менѣе въ сторонѣ иди измѣнилъ планъ ихъ введенія, но во- всякомъ случаѣ и въ ту минуту, когда онъ писалъ свои мемуары о собственности, и тогда, когда онъ думалъ произвести всѣ нужиыя и возможный реформы двумя де- кретами—о ссудахъ и о налогЬ — и тогда, когда онъ, говоря о своемъ пародномъ банкѣ, писалъ: «Я начинаю предпріятіе, которому не было и не будетъ равнаго; я хочу из- мѣнить основаніе общества, перемѣнить ось цивилизаціи, сдѣлать, чтобы міръ, враща- вшійся до сихъ поръ, по волѣ Божіей, отъ запада къ востоку, сталъ двигаться отнынѣ. по волѣ человѣка, отъ востока къ западу» (Оеиѵгез, ХУШ, 1) — и позже, и всегда, не смотря на всѣ страшный слова, Прудонъ былъ противникомъ всякаго насильствен- наго переворота и сторонникомъ постепен- наго «прогресса въ себѣ>. Системы же г предлагавшія извѣстный, совершенный съ точки зрѣнія авторовъ порядокъ вещей, который вмѣстѣ съ тѣмъ могъ быть осуще- ствленъ немедлено, Прудонъ съ обычною энергіей выраженія называлъ «проклятою ложью». Читатель найдетъ обильный под- твержденія въ цитатахъ г. Д — ева и еще больше въ сочиненіяхъ Прудона. А намъ предстоитъ здѣсь разрѣшить другой вопросъ. Легко сказать: непоколебимость принци- повъ и постоянный сдѣлки съ обстоятель- ствами и людьми! Но какъ привести эту' программу въ исполненіе? Какъ провести невредимо корабль принциповъ среди без- численныхъ рифовъ и подводныхъ камней практической жизни, и въ особенности въ такой бурный историческій моментъ, въ какой довелось жить, мыслить и дѣйство- вать Прудону? Не придется ли тутъ иногда, говоря прямо, лгать? Какъ понималъ это- дѣло самъ Прудонъ — отчасти видно изъ. письма его къ Марку Дюфрессу (1850 г.).. Говорю: отчасти, потому что г. Д — евъ, къ сожалѣнію, недостаточно воспользовался этимъ замѣчательнымъ письмомъ, хотя оно почему-то упоминается у него два раза («Вѣстникъ Европы», № 8, 564, и Л» 9, 123), такъ что трудно даже обозначить съ точностью время, когда оно написано. Дю-