b000001687

611 СОЧИНЕНШ Н. К. странствѣ; нѣтъ такихъ поступковъ, кото- рые бы были нравственны или безнрав- ственны сами по себѣ: нравственное сего- дня можетъ быть признано прѳступнымъ сто лѣтъ спустя и наоборотъ; 2) изігЬненіѳ нравственныхъ принциповъ происходить не безпорядочно и не отъ лучшаго къ худ- шему (теорія дегенераціи), а именно отъ худшаго еъ лучшему: они совершенству- ются. Оба эти положенія пе мною навя- заны теоріи развитія, а составляютъ не- отъемлемую ея принадлежность, самую ея суть, и г. Воеводскій, какъ и всякій сто- ронникъ теоріи развитія, постоянно гово- ритъ о нихъ въ своей диссертаціи. Но вѣдь эти два положенія самымъ рѣзкимъ обра- зомъ противорѣчатъ другъ другу. Г. Вое- водскій часто предлагаетъ намъ отрѣшиться отъ теперешпихъ понятій о нравственности и признать, что, налримѣръ, дюдоѣдство, такъ отвратительное на нашъ взглядъ те- перь, въ свое время могло быть и было пе только безразлпчпымъ, а и нравственнымъ; что, слѣдовательно, оно не безнравственно по существу. Я тоже предлагаю г. Воевод- скому отрѣшиться отъ теперешнихъ понятій о нравственности, о худшемъ и лучшемъ, и объяснить мнѣ, почему опъ считаетъ исчезновеніе людоѣдства переходомъ отъ худшаго къ лучшему? Мнѣ, разумеется, ни, когда не придетъ въ голову скорбѣть объ томъ, что люди постепенно отвыкаютъ отъ людоѣдства. Но я бы желалъ знать, какія основанія имѣетъ г. Воеводскій считать это отвыканіе прогрессомъ? Я полагаю, что никакихъ научныхъ основаній онъ для этого пе имѣетъ. Вѣрно, по крайней мѣрѣ, то, что ихъ нѣтъ въ его книгѣ, не смотря на всю ея ученость. Это — слабость не только г. Воеводскаго: это — слабость теоріи развитія вообще. Но въ другихъ сферахъ познанія люди, по крайней мѣрѣ, ищутъ оправданія для своихъ мѣрокъ совершенства. Въ біоло- гіи, въ палеонтологіи, въ психологіи гово- рить объ усложиеиіи организма, о его при- способленіи, какъ объ общихъ признакахъ развитія. Дарвинисты говорить, напримѣръ, что организмы совершенствуются въ исто- ріи жизни на землѣ, потому что все лучше приспособляются къ условіямъ существо- ванія. Другіе говорить, что прогрессъ со- стоитъ въ усложиеніи организаціи. Хотя и здѣсь ученые люди часто вполпѣ произволь- но памѣчаютъ пути и станціи развитія, но, по крайней мѣрѣ, они стараютсн положить прѳдѣль такому произволу, стараются уста- новить мотивы признанія однихъ явленій низшими, другихъ — высшими. Г. же Вое- водскаго этотъ предмѳтъ, повидимому, со- всѣмъ не занимаетъ. Въ полномъ противо- рѣчіи съ своимъ собственнымъ требова- МИХАЙЛОВСКАГО. 612 ніѳмъ, чтобы читатели отрѣшились отъ тепе- решпихъ понятій о нравственности, онъ безмолвно призиаетъ эти теперешнія по- нятій высшими. Это не простая придирка, потому что указанный недостатокъ имѣетъ существенное вліяніе на весь трудъ г. Вое- водскаго, Я бы назвадъ его фанатикомъ современныхъ понятій о нравственности и современной цивилизаціи, еслибы онъ не былъ такъ холодно спокоенъ, такъ непо- колебимо самодоводенъ, не въ буквальномъ смыслѣ, доволеиъ не только самъ собой, но и своимъ «обѣдомъ и женой > и своей циви- лизаціей. Только въ одномъ мѣстѣ своей диссертаціи г. Воеводскій довольно близко подошедъ къ тому, чего я отъ него требую. Но только подошелъ и затѣмъ отвернулсн. «Уже въ самый рапній періодъ человѣческаго раз- витін, говорить онъ (стр. 14), должны были нвиться взгляды на окружающую природу и на отношеиія людей какъ къ этой природѣ, такъ и на отношешя ихъ другъ къ другу. Въ своемъ первоначальномъ видѣ взгляды эти не могутъ считаться ни моральными, ни религіознымн, ни научными, ни, накоиѳцъ, тѣмъ, что мы считаемъ практическими взгля- дами, а напротивъ, взгляды эти были оамаго иеопредѣленнаго качества. Если же нужно, не смотря на это, все-таки какъ-нибудь на- звать ихъ, то мы назовемъ ихъ этическими въ самомъ обширномъ смыслѣ этого слова, не исключающемъ и пе сопоставляющемъ въ себѣ ни одного изъ только-что указанныхъ нами элементовъ; не было понятія о томъ, что слѣдуетъ считать религіознымъ долгомъ и что грѣхомъ; не было также понятія о томъ, что нравственно, что разумно, что по- лезно; было же какое-то очень иеопредѣлен- ное и смутное поннтіе о томъ, что хорошо и что нехорошо». Въ примѣчаніи къ этому мѣсту г. Воеводскій приводить отвѣтъ од- ного бушмена на вопрось о различіи добра и зла: «хорошо украсть чужую жену, но худо, если у меня самого украдуть мою». Я ждаль, что г. Воеводскій не только раз- екажеть, какъ изъ этой первобытной неопрѳ- дѣленности обособились наши опредѣленныя нравственный, редигіозныя, правовын, ути- дитарныя понятія (это онъ отчасти дѣда- етъ), но прослѣдить какъ-нибудь эту идею и въ области нравственности, назоветъ высшими нравственными понятіями, напри- мѣръ, болѣе опредѣденныя (это я именно только къ примѣру говорю) и затѣмъ по- кажетъ, что тѳперешнія понятія, напримѣръ, о дѣтоубійствѣ болѣе опрѳдѣленны, чѣмъ первобытный. Подобная работа была бы очень полезна въ теоретическомъ отно- шеніи, потому что тогда никто бы уже не смѣлъ уличать г. Воеводскаго въ проти-