b000001687

. ^^^ЙГ^ЯйР^Г^ 605 ЗАПИСКИ ПРОФАНА. 606 отъ другихъ вопросовъ и мѣряется совсѣмъ особенною мѣркой. Сложность зкенокаго вопроса, свидѣтѳль- ствующая о многосторонности его связи съ съ другими вопросами, должна, казалось бы, гарантировать его отъ чрезмѣрной спеціали- запіи. На дѣлѣ однако гарантія эта выхо- дить ненадежная. На дѣлѣ сложность во- проса ведетъ, напротивъ,къ дадьнѣйшей спе- ціализаціи: вопросъ раздробляется, и каждый отдѣльный его кусочекъ, держась подъ общимъ флагомъ женскаго вопроса, получа- етъ иногда уродливо непропорціональное развитіе. Такъ напримѣръ, г-жа Ройе, одна изъ ученѣйшихъ, а можетъ быть, и умнѣй- шихъ современныхъ женщинъ, такъ придѣ- пилась къ тому элементу женскаго вопроса, который называется независимостью жен- щинъ, что договорилась до желательности и возможности въ будущемъ царства ама- зонокъ, т. е. такой же зависимости мужчинъ, противъ какой нынѣ протестуютъ женщины. Чѣмъ это лучше садовода, молившагося о ниспосланіи червей, и итальянки, начавшей «молодой Италіѳй» и кончившей австрій- скимъ шиіонствомъ? Все это я къ тому, что спеціадистовъ по женскому вопросу очень много, такъ что я трушу. О, какъ завидую я смѣлости г. Лео- нарда! Вы не знаете, что такое Леонардъ? Маіате сіе Коигсіикой — въ пантадонахъ. Онъ совершенно внезапно явился въ рус- ской литературѣ во всеоружіи слога, талан- та и идей г-жи Курдюковой. Первоначально онъ явился съ требованіѳмъ, чтобы «Ѳедо- сѣй 1е мѣдникъ> и всякій другой работникъ, нанявшійся на сельскія работы, былъ силою на нихъ возвращаемъ въ случаѣ бѣгства. Пожавъ тутъ богатые лавры на почвѣ по- знаній въ политической экономіи, тайаше йе Коигйикой въ пантадонахъ ринулась въ политику и издала книжку «Германія или Франція? Одна и другая». Столь забавнаго вздора не появлялось въ русской литературѣ со времени пропзведенія Мятлева. Однако, да идетъ мимо насъ и экономически, и по- литически вздоръ г. Леонарда. Я возьму только вздоръ по женскому вопросу, эпизоди- чески вкрапленный въ политически вздоръ, т. е. въ брошюру «Германія или Франція?» Изобразивъ яркими красками картину нравствѳннаго паденія Франціи вообще, г. Леонардъ переходитъ къ нѣкоторымъ част- ностямъ. И тутъ онъ по истинѣ великолѣпенъ. Слушайте. <Въ семью вторгся любовникъ, паразита, третье лицо, Гаиіхе. Романисты и драматурги Франціи усаживаютъ его все лучше и лучше такъ уже и просторно, что мужу ничего другого не остается дѣлать, какъ держать ключи отъ шкатулки и быть расходчикомъ — мужъ въ кладовой, на хозяй- ствѣ, а паразитъ въ спальнѣ. Роиг реи ^иѳ сеіа сопііпие, будутъ брать мужей для чер- ной работы въ кдадовыхъ, на заднихъ дво- рахъ, а вся бѣлая работа, вся творческая и свѣтлая сторона супружества перейдетъ цѣликомъ къ паразиту». Это — печальная, ко- нечно, перспектива, но какъ же быть? иди, какъ восклипаетъ Леонардъ йе Коигйикой:, «сошшепі вогйг, §гап(і Віеи, сіе сѳ йтггё? Дюма совѣтуетъ стрѣлять, убивать преступ- ныхъ женъ; онъговоритъ: сіие-1а, Іиег Іез», шдетъ пули а йгоНе еі а даисЬе>. Лео- нардъ йе Конгйикой несогдасенъ съ этимъ рѣшеніемъ на основаніи слѣдующихъ любо- пытныхъ соображеній: «Дюма забылъ, что пуля не лекарство, что женщина прежде всего героиня въ душѣ, жажда каждой жен- щины быть героиней романа. Поднесите ей романъ и обставьте его всѣми ужасами дра- мы, и каждая женщина подставить сердце подъ пулю. Которая изъ нихъ не пожелаетъ быть убитой въ объятіяхъ воздюбленнаго, какая женщина не пожелаетъ умереть изра- ненной, съ окровавленнымъ сердцемъ, на его рукахъ! Романъ— это поде брани жен- щины, поле геройскихъ ея подвиговъ... Нѣтъ, тутъ пули не помогаютъ, пули не испугаютъ женщину. Маіз 11 у а Іез Ьаиіез еопѵепапсез, Іез §гапс1ез пёсеззііёз зосіаіез — вотъ что спаситедьнѣе, ибо никто бодѣе женщины не способенъ имъ подчиняться». Исходя изъ такого плодотворнаго начала, Леонардъ йе КоигйикоЙ: естественно при- ходить къ плодотворному концу. Сердце, го- воритъ онъ, «субтильно и неуловимо, не знаетъ стѣсненій регдаментацій». Но объ этомъ и жалѣть нечего. Любовь, ограничи- вающаяся областью сердца, не творитъ ни- какого зла, напротивъ — творитъ добро. <Она есть источникъ высокихъ порывовъ души, великихъ подвиговъ человѣчества. Искус- ства — ея дѣти. Кто бы ее ни внушилъ, мужъ иди стороннее лицо, она, если чиста и не- порочна, благодарна и возвышена, то всег- да облагораживаетъ семью и способствуетъ ея счастью, возвышаетъ душу матери и не даетъ ей забывать среди непривлекатель- ныхъ обыденныхъ занятій, что она жен- щина, — и тогда каждый шагъ въ ея семьѣ запѳчатлѣнъ граціей и возвышенностью чувствъ... Епсоге ипѳ репзёе: если отъ при- косновенія мужчины, положимъ, мужа къ женѣ, потухаетъ обыкновенно, рано или поздно, эта любовь, эта искра, которая тво- ритъ столько чудесъ и въ то же время такъ необходима въ мірѣ, то почему же отъ не- прикосновенія другого мужчины, третьяго лица, іе Гаиіге, не позволить ей снова возгорѣться? Стадо быть все дѣло въ неприкосновеніи къ священному тѣлу ма- тери семьи, но мужъ прикасается, с'е1;з