b000001687

*^-і»^3*Т"?^Е 41 ФИЛОСОФІЯ ИСТОРІИ ЛУИ БЛАНА. 42 лость метафизическихъ теорій, онѣ весьма мало двигаютъ насъ впѳредъ. Замѣтивъ это, Луи Бданъ могъ бы весьма удобно найти связь между метафизикой и другими сторо- нами индивидуализма. Въ особенности дю- Оопытна аналогія между сторонниками без- усдовныхъ категорій мысди и безусдовнаго невмѣшатедьства опыта съ одной стороны и проповѣдниками безусловной свободы и бе- зусдовнаго невмѣшательства общества въ дѣ- да личности съ другой. Посдѣдніе, какъ и первые, обезоруживаютъ то, чѣмъ предва- рителііно пользовались для своего днчнаго употребленія; «сдѣлавпшсь на одинъ моментъ револіоціонерами, имѣютъ претензію запе- реть навсегда двери реводюціямъ»; вчера возставали, а сегодня «дѣйствуютъ повели- тельно». Эта аналогія объяснила бы. почему «сущность индивидуализма состоитъ въ томъ, что онъ превращается въ возстаніе, когда онъ подчиненъ власти, и въ тиранію, когда онъ имѣетъ ее въ своихъ рукахъ» (83). Она объяснила бы также, почему революціонный пылъ можетъ уживаться съ афоризмомъ: все, что существуетъ, хорошо. Она пролила бы наконецъ свѣтъ на многія страницы исторіи и избавила бы Луи Влана отъ многихъ пе- чальныхъ ошибокъ. Т. Прошедшее, настоящее и будущее чело- вечества, какъ и всякаго предмета или явде- нія, причинно связаны между собой. Настоя- щее родилось изъ прошедшаго и само, по выраженію, кажется, Лейбница, чревато бу- дущимъ. Располагая явленія исторіи въ из- вѣстномъ направленіи, опредѣляющемся сте- пенью его умственнаго и нравствѳннаго раз- витая и знакомства съ сырымъ матеріаломъ — фактами, историкъ долженъ сознавать, что, каковы бы ни были его представденія о бу- дущемъ, оно во всякомъ случаѣ должно имѣть нѣкоторые корни въ настоящемъ и прошед- шемъ. Но разъ человѣкъ ожидаетъ и же- лаетъ будущаго, рѣзко отдичнаго отъ того, что ему приходится на каждомъ шагу ви- дѣть кругомъ себя, ему не легко сохранить должное безпристрастіе относительно отжив- шихъ и живущихъ еще формъ обществен- ныхъ отношеній. Мы разумѣемъ здѣсь подъ безпристрастіемъ не фантастическій объек- тивизмъ, а только умѣнье различать въ яв- леніяхъ прошедшаго и настоящаго тѣ эле- менты, которые должны отпасть, отъ тѣхъ, которые могутъ пойти на выработку жела- тедьнаго и ожидаемаго будущаго. При этомъ субъективная сторона изслѣдованія нисколь- ко не теряетъ своего значенія и точно такъ же подложить оцѣнкѣ, какъ и догическіе пріемы историка и степень его эрудиціи. Мы отнюдь не говоримъ, чтобы симпатіи и анти- патіи историка оказывали всегда непремѣн- но благопріятное вліяніе на его работу. На- противъ, онѣ сплошь и рядомъ заводятъ его совершенно въ сторону, особенно если онъ, подъ маской объективизма, отказывается отъ всякаго контроля надъ ними, хотя иногда могутъ оказать и дѣйствительно оказываютъ сушественную помощь. Но, во всякомъ слу- чаѣ, онѣ неустранимы. При оцѣнкѣ прошедшаго и настоящаго въ видахъ будущаго, въ чемъ собственно и со- стоитъ смыслъ и цѣль исторіи, весьма обык- новенны слѣдующія явленія. Люди, вполнѣ довольные нѣкоторыми сторонами настоя- щаго, переносятъ свои симпатіи и на всѣ его стороны, возводятъ его въ безусловный принципъ и находятъ, что если есть въ немъ нѣкоторыя, даже чрезвычайно важныя не- удобства, то тѣмъ не менѣе въ общемъ ни- какой лучшій порядокъ вещей немыслимъ. Поэтому они склонны съ одной стороны пре- давать анаѳемѣ, какъ все прошедшее цѣди- комъ, такъ и нѣкоторые, сохранившіеся и въ настоящемъ, въ впдѣ небольшихъ оази- совъ, слабые его остатки, на томъ един- ственно основаніи, что изъ Назарета не можетъ явиться ничего путнаго. Съ другой стороны они склонны смотрѣть на всѣ по- пытки возрожденія, какъ на безумныя уто- піи, лишенный всякаго практическаго зна- ченія. На это люди будущаго отвѣчаютъ: «Экономическая и политическая наука изу- чаетъ факты, это несомнѣнно. Но кто же настоящій мечтатель, настоящій утопистъ: тотъ ли, кто держится за факты, которые въ данную историческую минуту существу- ютъ, но дальнѣйшее существованіе которыхъ, очевидно, невозможно? иди тотъ, кто имѣетъ въ виду факты, еще не существующіе, но наступлѳніе которыхъ неизбежно? Вотъ домъ съ растрескавшимися стѣнами. Неужели вы, въ самомъ дѣлѣ, практическій человѣкъ, если вы упрямитесь выйти, рискуя погиб- нуть подъ развалинами? > (Ог^апізаііоп йи Ігаѵаіі, 169). Они говорятъ, что «вѣчный софизмъ всѣхъ угнетателей состоитъ въ признаваніп абсолютнаго значенія за той частной формой общественныхъ отношеній. которою они пользуются» (Ра^ез (ГЫзМге йе 1а гёѵоіийоп йѳ Геѵгіег 1848, 76); что разлагавшееся римское общество точно такъ же смотрѣло на хрпстіанъ, какъ на безум- пыхъ дерзкпхъ и смѣшныхъ мечтателей и враговъ общества, а не частной только формы древняго рпмскаго общества. Реаги- руя такимъ образомъ противъ беззавѣтнаго увлеченія настоящимъ, противъ возведенія его — голаго факта — на степень безусдовнаго принципа, люди будущаго оказываютъ суще- ственную услугу историческому пониманію.