b000001687

г&а "■"^^^"ТТ^^РГ'Т^СГ^ «^^^ 549 ЗАІШСКИ ПРОФАНА. 550 не ученикамъ, нѳ Ѳедькѣ, Семкѣ и Пронькѣ, а ихъ отцамъ, тѣмъ самымъ отцамъ, кото- рыхъ ребята встрѣтили послѣ прогулки въ лѣсу. По чисто практическимъ соображені- ямъ, требованія этихъ отцовъ до извѣстной -степени нѳпреігЬнно должны быть уважены, тѣмъ болѣѳ, что на дѣлѣ, разумѣется, не мо- жетъ быть большого разногласія между по- кодѣніями отцовъ и дѣтей въ крестьянскомъ быту, они живутъ медленнѣе насъ. Но при опредѣленін границы, удовлетворѳнія этихъ требованій, согласно опрѳдѣленію педагогіи, должна быть выслушана и другая заинтере- сованная сторона. Любовь учителя къ на- укѣ и знаніе ея, бѳзъ сомнѣнія, составляютъ первыя и необходимѣйшія условія совпадѳнія стремленій учителя и ученика. Какъ же быть, если учитель будетъ требованіями учениковъ и ихъ отцовъ оскорбляемъ въ своѳмъ званіи и въ своей любви къ наукѣ? У него опустятся ' руки и изъ хорошаго, знающаго и преданнаго дѣлу учителя вый- детъ небрежный и озлобленный. Я полагаю, что предѣлъ законныхъ требованій можетъ быть выраженъ такъ: никакіе отцы, никакіе учители, никакія учрежденія не имѣютъ права ограничивать образованіе молодыхъ поколѣній своими личными цѣлями, дѣлать изъ нихъ, какъ выражается гр. Толстой, себѣ потворщиковъ, помощниковъ и слугъ. Такъ напримѣръ, требованія того барыш- ника, который не хотѣлъ отдавать сына въ школу, а хотѣлъ сдѣдать его прикащикомъ, преданнымъ его, барышника, интѳресамъ, требованія эти удовлетворенно ни къ ка- комъ случаѣ не подлежать (отсюда одна изъ причннъ законности обязательнаго обученія). Это совершенно соотвѣтству- етъ опрѳдѣленію педагогіи, данному гр. Тол- стымъ, равно какъ и друтимъ его воз- зрѣніямъ. Въ народѣ онъ цѣнитъ не его грубость, невѣжество и предразеудки, а не- запятнанную грѣхомъ «десяти нѳзабитыхъ работой поколѣній» совѣсть и способность самому удовлетворять всѣмъ своимъ нуждамъ, т. е. способность не имѣть слугъ и не быть ничьимъ слугой. Въ «обществѣ> онъ цѣнитъ не инстинктивное или сознательное стреи- леніе обратить народъ въ своего слугу, а тѣ нодлежащія научной повѣркѣ знанія и ком- бинаціи знаній, который даны ему вѣковымъ досугомъ. Я. думаю, что программа элемен- тарныхъ народныхъ училищъ, предложенная гр. Толстымъ, за ничтожными исключеніями, можетъ удовлетворить законнымъ тробова- ніямъ и учителей, и учениковъ съ ихъ от- цами. Огромное большинство $еликороссовъ (о другихъ не берусь судить), какъ должно быть извѣстно каждому, по разнымъ причи- намъ цѣнитъ именно русскую, славянскую грамоту и ариѳмотику. Думаю, что нѣкото- рую пользу могутъ принести тутъ и много осмѣянные дьячки и отставные солдаты. Съ этой программой должны быть сообразованы и учительскія семинаріи и другіе разсадники народныхъ учителей, но именно только со- образованы. Для выбора матеріала для рус- скаго чтенія нужно несколько больше зна- ній, чѣмъ какими обладаютъ дьячки, свя- щеннослужители, отставные солдаты и проч.. хотя всѣ эти учители неоспоримо хороши тѣиъ, что дешевы и находятся подъ рукой - Смущенный трудами нашихъ педагоговъ н квази-научнымъ характеромъ ихъ дѣятель- ности, гр. Толстой отрицаетъ возможность знать какія свѣдѣнія и въ какомъ порядкѣ должны сообщаться ученикамъ, какіе пріемы при этомъ должны употребляться, какое дѣй- ствіе должно произвести на ученика то или другое педагогическое явленіе, словомъ, опять таки отрицаетъ педагогію. Что Шольцы, Шмальцы и Фибли никому не нужны и менѣе всего народнымъ учителямъ, — это вѣрно. Что наши извѣстные и извѣстнѣйшіе педа- гоги въ дѣятельности своей движутся ощуиыо наобумъ, не руководствуясь какими бы то ни было законами педагогическихъ явленій, хотя и много говорятъ о наукѣ, — это тоже вѣрно. Но вѣрно и то, что законы педаго гическихъ явленій уловимы. Сошлюсь на самого гр. Толстого. Въ своихъ педагоги- ческихъ статьяхъ онъ, ссылаясь на опытъ и наблюденіе, доказываетъ, что въ дѣтяхъ историческій интересъ является послѣ худо- жественнаго, и что историческій интересъ возбуждается прежде всего познаніями по новой, а не по древней исторіи (353, 354); что интересъ географическій возбуждается познаніями естественно научными и путо- шествіями (372); что старый воззрѣнія на міръ разрушаются прежде всего законами физики и механики, тогда какъ насъ учаіъ сначала физической географіи, которая отска- киваетъ, какъ отъ стѣны горохъ (365) и проч., и проч. Выработка и провѣрка подоб- ныхъ законовъ педагогическихъ явленій (ими занятъ не одинъ гр. Толстой, ихъ изучаютъ и евроиейскіе психологи) должны составить предметъ науки — педагогіи и опредѣдять порядокъ матеріала для чтенія въ народныхъ шкодахъ. Они именно указываютъ на условія совпаденія стремленій ученика и учителя и. слѣдовательно, вполнѣ укладываются въ то опредѣленіе педагогіи, которое далъ гр. Толстой. Проекта организаціи школьнаго дѣла, пред- ложенный гр. Толстымъ, я защищать не буду. Ну что, читатель? Положа руку на сердце, — знали вы гр. Толстого, своего любимаго пи- сателя? Не правъ ли я былъ, говоря, что, не смотря на всю свою извѣстность, онъ совер- шенно неизвѣстенъ? Будущій историкъ рус- 18*