b000001687

_■ ____ - ^г^Ш ? г^>^эіі^^жг^^*^^^ж 545 ЗАПИСКИ ПРОФАНА. 546 противъ, въ читателѣ довѣрія къ этому че- ловѣку, способному дать противоположныя сужденія объ одномъ и томъ же предметѣ? Я не могу этого думать, потому что всѣ эти нротиворѣчивыя сужденія не подорвали же во мнѣ довѣрія и уваженія къ гр. Тол- стому, какъ къ мыслителю. Дѣдо въ томъ, что противорѣчія противорѣчіямъ рознь. Про- тиворѣчія писаки, который говорить сего- дня одно, а завтра другое, глядя потому, кто ему платитъ и обидѣло или не обидѣдо его то иди другое учрежденіе или лицо; нротиворѣчія, вытекающія изъ небрежно- сти легкомыслія, и т. и., словомъ, противо- рѣчія, вызванный не внутреннимъ процес- сом!, умственной работы, постоянно на- правленной къ одной цѣли, а сторонними причинами, конечно, должны подрывать до- вѣріе и уваженіе. Не таковы противорѣчія гр. Толстого. Я бы сравнилъ ихъ съ тѣми, которыхъ можно не мало найти у Прудона. Замѣчу, что по складу ума, а отчасти и по взгдядамъ гр. Толстой вообще напоми- наетъ Прудона. Та же страстность отноше- нія къ дѣлу, то же стремленіѳ къ широ- кимъ обобщеніямъ, та же смѣлость анализа и, наконецъ, та же вѣра въ народъ и сво- боду. Конечно, протпворѣчія Прудона не ыо- гутъ быть уложены въ такую правильную систему, какая допускается противорѣчіями гр. Толстого. Прудонъ желалъ положить весь міръ, все познаваемое и непознаваемое, и міръ планетъ, и міръ человѣческихъ дѣй- ствій, и наши представленія о высшемъ су- ществѣ къ ногамъ Справедливости ^изіісе). Громадность задачи и страстность работы неизбѣжно приводили къ противорѣчіямъ, общій характеръ которыхъ уловить однако нельзя. Задача гр. Толстого тоже велика, работа его тоже страстна, но у него есть и еще источникъ противорѣчій. Легко было Прудону вѣровать въ народъ и требовать отъ другихъ такой же вѣры, когда онъ самъ вышелъ изъ народа, — онъ вѣровалъ въ себя. Такого непосредственнаго единенія между гр. Толстымъ и народомъ нѣтъ. Легко было Прудону смѣло констатировать оборотную сторону медали цивилизаціи, когда эта оборотная сторона непосредственно давила его и близкихъ его. Такого давле- нія гр. Толстой не испытываетъ. Легко было Прудону говорить, что, выражаясь сло- вами гр. Толстого, «въ поколѣніяхъ работ- никовъ лежитъ и больше силы, и больше сознанія правды и добра, чѣмъ въ поко- лѣніяхъ лордовъ, бароновъ, банкпровъ и профессоровъ>. Прудону было легко гово- рить это, когда отецъ его былъ бочаромъ, мать кухаркой, а самъ онъ наборщикомъ; когда онъ имѣлъ право сказать одному ле- гитимисту: «у меня четырнадцать прадѣдовъ Соч. Н. К. МИХАЙДОВСЯАГО, т. Ш. крестьянъ, назовите хоть одну фамилію, ко- торая насчитывала бы столько благород- ныхъ нредковъ» . Но гр. Толстой находится скорѣе въ положеніи того легитимиста, ко- торый получилъ этотъ отпоръ. Оставьте въ сторонѣ вопросъ о томъ, вѣрны или не- вѣрны тѣ выводы, къ которымъ пришелъ Прудонъ, и тѣ, къ которымъ пришелъ гр. Толстой. Положимъ, что и тѣ, и другіе также далеки отъ истины, какъ пещерные люди отъ гр. Толстого. Обратите внима- ніе только на слѣдующее обстоятельство: вся обстановка, всѣ условія жизни, начи- ная съ пеленокъ, гнали Прудона къ тѣмъ выводамъ, которые онъ считалъ истиной; всѣ условія жизни гр. Толстого, напротивъ, гнали и гонятъ его въ сторону отъ того, что онъ считаетъ истиной. И если онъ все-таки пришелъ къ ней, то, какъ бы онъ себѣ ни противорѣчилъ, вы должны признать, что это — мыслитель честный и сильный, кото- рому довѣриться можно, котораго уважать должно. Самый противорѣчія такого чело- вѣка способны вызвать въ читателѣ рядъ плодотворныхъ мыслей. Продолжаю дѣлиться съ читателями тѣми, который онъ вызвалъ во мнѣ. Любопытнѣйшее протпворѣчіе гр. Тол- стого состоитъ въ томъ, что онъ отрицаетъ не только научный характеръ той педаго- гической окрошки, которую стряпаютъ гг. Миропольскіе и пр., онъ отрицаетъ науку педагогіи въ нринципѣ (по крайней мѣрѣ, онъ говорить такія слова) и въ то же вре- мя даетъ лучшее и полнѣйшее опредѣленіе «науки образованія». Педагогія изучаетъ условія, благопріятствуюпця и препятствую- щія совпаденію стремленій ученика и учи- теля къ общей цѣли равенства образованія. Таково опредѣленіе гр. Толстого. Я полагаю, что оно не только вѣрно и полно, но можетъ служить прототипомъ опредѣленій всѣхъ соціальныхъ наукъ. Не буду объ этомъ рас- пространяться и просто попрошу интере- сующихся перечитать мою бесѣду съ г. Южа- ковымъ о субъективномъ и объективномъ началѣ въ соціологіи. Обращу только вни- маніе читателя на тѣ спеціальныя выгоды, который представляетъ предлагаемая гр. Толстымъ конструкція педагогіи, и которыми самъ онъ не воспользовался. Самъ гр. Тол- стой обращаетъ поперемѣнно исключитель- ное вниманіе то на одинъ, то на другой элементъ, условія совпаденія которыхъ дол- жны составить предметъ науки. То онъ кла- детъ всѣ гири на чашку вѣсовъ образовы- вающихся и требуетъ.чтобы образовывающій, «общество» слушалось голоса народа и со- вершенно устранило свои собственный воз- зрѣнія; то наоборотъ, что, впрочемъ, въ крайней, исключительной формѣ встрѣчаѳтся 18