b000001687

543 СОЧИНЕШЯ Н. К. МИХАЙЛОВСКАГО. 544 заповѣдала ваыъ передать ему псторія, что стра- даніямц выработаюсь въ васъ" (280 и слѣд.). Оішсаніе прогулки по лѣсу замѣчатедьно во многнхъ отношеніяхъ: и по художествен- ности формы (я преимущественно именно этотъ разсказъ имѣдъ въ виду, когда гово- ридъ, что въ ІУ томѣ есть вещи, даже въ чисто -художественномъ отношеніи превос- ходящія, можетъ быть, все, написанное гр. Тодстымъ), и по гдубпнѣ вдоженнаго въ эту форму содержанія, и, накопецъ, для ха- рактеристики гр. Толстого. Дѣло въ томъ, что прогулка въ лѣсу есть единственное въ своемъ родѣ художественное произведете гр. Толстого. Міръ народа и міръ «обще- ства» часто сопоставляются имъ, но, какъ мы уже видѣли, всегда съ такой стороны, съ которой народъ оказывается выше об- щества, — цивилизованные люди вли завп- дуютъ народу, иди, самоувѣренно вторгаясь въ его жизнь, только портятъ ее. Эффекта этого гр. Толстой достигаетъ не тѣмъ гру- бымъ пріемомъ, по которому герои одной среды мѣряются съ пигмеями другой; онъ не пдеадизпруетъ мужика, оставдяетъ его и пьяницей, п невѣждой, и не дѣдаетъ пзъ барина карикатуры. Но свѣтъ и тѣнь рас- полагаются все-таки такъ, что баринъ со всѣмъ своимъ развитіемъ оказывается плохъ, а если не плохъ, такъ въ немъ, по крайней мѣрѣ, по временамъ вспыхиваетъ страстное желаніе жить жизнью мужика. Въ прогулкѣ въ дѣсу тѣ же два міра поставлены иначе, п опять-таки безъ всякаго грубаго эффекта: крестьянскіе мальчики, уясѳ подготовленные своимъ школьнымъ образованіемъ, удаляют- ся на нѣсколько минутъ въ міръ идей и чувствъ, чуждыхъ ихъ средѣ, и затѣмъ воз- вращаются въ міръ дѣйствитедьности, къ своимъ пьянымъ и грубымъ отцамъ. Только. Но вы понимаете, что картинка эта въ ко- рень подрываетъ всѣ разсужденія о преи- муществахъ семейнаго насилія въ образо- ваніи иередъ всѣми другими видами наси- лія. А затѣмъ и самъ гр. Толстой прини- мается комментировать эту картинку и до- казывать, что онъ былъ правъ, шевеля ду- ши Ѳедьки, Семки и Проньки необыден- ными, несвойственными ихъ средѣ мыслями. Мысль, вложенная въ прогулку по лѣсу, въ художественной образной формѣ у гр. Толстого нигдѣ больше не воспроизводится, Иигдѣ цивилизованный человѣкъ не ри- суется имъ со стороны его духовнаго богат- ства, со стороны того, чѣмъ онъ можетъ и долженъ быть подезенъ народу. <Десять не- забитыхъ работой покодѣній» нигдѣ не пред- ставляются гарантіей какой бы то ни было высоты. Напротпвъ, они представляются вѣ- ками порчи и извращенія человѣческой природы. Потому-то я и назвалъ прогулку единствепнымъ въ своемъ родѣ художествен- нымъ пропзведеніемъ гр. Толстого. Однако мысль, вложенная въ прогулку, довольно часто разрабатывается въ его педагогпче- скихъ статьяхъ. Наконецъ, на ней по- строена вся его педагогическая дѣятель- ность. Только потому онъ и учитъ, и пи- шѳтъ, что признаетъ, за собой право п обязанность сообщить народу нѣчто такое, чего ему не хватаетъ. При этомъ его дес- ница отодвигаетъ всѣ препятствія, какія только попадаются на пути, будь то деспо- тизиъ семейства или общества, обстановка той или другой среды, тѣ или другіе пред- разсудки. Но у гр. Толстого есть и шуйца. Она побуждаѳтъ его, напротнвъ, оставлять препятствія въ покоѣ, охранять неприкосно- венность установившихся предразсудковъ и среды въ томъ странномъ разсчетѣ, что «не случайно, а цѣлесообразно окружила при- рода зѳмледѣльца земледѣльческнми усло- віями, горожанина — городскими). Распро- страните только этотъ афоризмъ, на что вы имѣетѳ полное логическое право, и вы смѣло можете утверзкдать, что не случайно, а цѣ- лесообразно природа окружила Карениныхъ, Вронскихъ и Облонскихъ тѣми условіямп, которыми они окружены; что не случайно, а цѣлесообразно природа окружила нищаго нищенскими условіями и невѣжду условіямп невѣжества. И вы оправдаете всякій мракъ и всякую мерзость и пещерные люди воз-' ликуютъ, не подозрѣвая, что для нихъ ни- сколько не благопріятна исходная точка противорѣчій гр. Толстого, та точка, гдѣ. его мысль раздваивается. И вотъ опять поднимается десница гр. Толстого и энер- гически сметаетъ все, что натворила шуйца. Таково приведенное мною противорѣчіе въ. оцѣнкѣ принудительнаго семейнаго образова- нія. Таковы п другія его, не менѣе бросаю- щіяся въ глаза противорѣчія. Таковы же и прптиворѣчія указанный г. Марковымъ. Я ихъ привелъ въ прошлый разъ. Я хотѣлъ бы, чтобы читатель не только^ узналъ гр. Толстого, а и получплъ къ нему то уваженіе, которымъ пронпкнутъ я. что- бы читатель не только не обѣгалъ IV тома сочиненій гр. Толстого, а напротив!, ви- дѣлъ бы въ немъ ключъ ко всѣиъ произ- веденіямъ знаменитаго писателя п читалъ бы его съ полною увѣреиностыо иайти въ немъ много и много въ высокой сте- пени поучительнаго; чтобы читатель от- нюдь не смущался тѣмъ печальнымъ об- стоятельствомъ, что гр. Толстой, какъ мы- слитель, опозоренъ похвалами пещерныхъ людей. Но не достигъ ли я скорѣе противо- положнаго результата разъяснеиіемъ цѣлаго ряда, мало того, цѣлой системы противорѣ- чій гр. Толстого? Не подорвалъ ли я. на-