b000001687

503 СОЧИНЕШЯ Н. К. МИХАЙЛОВСКАГО. 504 личномъ видѣ, желательно. Противъ насъ стоить міръ грубости и невѣжества, въ ко- торомъ однако есть задатки такой красоты, такой правды, такого добра, которыя при благопріятныхъ условіяхъ должны затмить насъ совсѣмъ, да и теперь уже отчасти затмѣваютъ. И въ этотъ-то міръ, для его-то блага мы должны что-то большое и важное внести, мы-то, виноватые и искалѣченныѳ! Должны, потому что намъ говоритъ это со- вѣсть, но можемъ ли? Не напортимъ ли мы только? Не лучше ли предоставить дѣло на волю божію, какъ говорили въ старину въ судѳбныхъ рѣшеніяхъ? Тутъ вытягивается шуйца гр. Толстого. Критика наша достаточно говорила о не- пріязненномъ отноіненіп гр. Толстого къ историческимъ лицамъ, пытающимся дѣй- ствовать на свой страхъ, по своему край- нему разумѣнію — непріязненномъ отношѳніи, доходящемъ до ненависти и презрѣнія, и о его пристрастіи къ людямъ смирнымъ и не- дѣятельнымъ, сознающимъ себя слабыми орудіями дѣлесообразнаго хода исторіи. Мнѣ было очень смѣшно читать «Критическій фельетонъ» въ № 5 «Дѣла», гдѣ авторъ съ комическою серьезностью увѣряетъ, что онъ впервые разоблачаетъ съ этой стороны «Войну и миръ». Я не вижу никакой на- добности повторять то, что было говорено такъ много разъ въ разныхъ журналахъ и газетахъ. Я прибавлю только то, чего наша критика не договорила. Еслибы мнѣ при- шлось трактовать о философской подкладкѣ сВойны и мира», я бы опровергалъ ее не отъ своего имени, а отъ имени гр. Толстого, заимствуя возраженія отчасти изъ его пе- дагогичѳскихъ статей, а отчасти изъ «Вой- ны и мира^ же. Я бы не сталъ, напримѣръ, разбирать, насколько основательно припи- сывать какой-нибудь разумной, целесообраз- ной силѣ такую нелѣпую и недостойную комедію, какъ кровавое движеніе народовъ сначала съ запада на востокъ, а потомъ съ востока на западъ. Допустимъ, что всѣ доводы гр. Толстого въ пользу разумности и цѣлесообразности всѣхъ подробностей этого, измолотившаго сотни тысячъ человѣческихъ жизней, движенія вполнѣ резонны. Но вѣдь это движеніе туда и обратно заняло въ исто- ріи всего нѣсколько лѣтъ. Движеніе европей- ской цивилизаціи совершается уже много вѣковъ, а гр. Толстой, какъ мы видѣли въ прошлый разъ, превосходно доказалъ, что это движеніе нецѣлесообразно и неразумно, что съ нимъ слѣдуетъ бороться. Еслибы какимъ-нибудь непонятнымъ чудомъ одинъ кровавый эпизодъ этого многовѣковаго дви- женія и оказался вдругъ разумнымъ и цѣ- лесообразнымъ, то передъ такимъ явленіемъ сдѣдуетъ только вложить палецъ удивленія въ ротъ изумденія. Стараться же его постиг- нуть было бы совсѣмъ напрасныиъ трудомъ. Не сталъ бы я тоже обсуждать увѣренія гр. Толстого, что Наполеонъ, Александръ, Ку тузовъ были тЬ пменно люди, какіе только и могли быть выставлены историческими условіями. Я бы просто припомнилъ кое-что изъ того, что гр. Толстой говорилъ г. Мар- кову въ статьѣ «Прогрессъ и опредѣленіе образованія». Напримѣръ: «очень можетъ быть забавно разсуждать вкривь и вкось о тѣхъ историческихъ условіяхъ, которыя за- ставили Руссо выразиться именно въ той формѣ, въ какой онъ выразился». Или: «историческое воззрѣніе можетъ породить много занимательныхъ разговоровъ, когда дѣлать нечего, и объяснить то, что всѣмъ извѣстно» и т. п. Такая очная ставка гр. Толстого съ гр. Толстымъ же была бы въ томъ отношеніи полезна, что навела бы на необходимость объяснить эти противорѣчія. Что умный человѣкъ заблуждается, въ этомъ еще нѣтъ ничего особенно поразительнаго: не заблуждаются только неразсуждающіе. Но что умный человѣкъ такъ рѣзко противорѣ- читъ себѣ, это заслуживаетъ большого внима- нія, потому что причины, толкающія его къ протпворѣчіямъ, должны непремѣнно быть очень серьезны и очень поучительны. Какъ уже сказано, для меня всѣ эти причины сводятся къ столкновенію потреб- ностей гр. Толстого съ его сознаніемъ. Под- твердить однако эту мысль анализомъ «Войны имира> я не берусь. Это потребовало бы слишкомъ много времени и сдишкомъ большого труда. Къ счастью, 'у гр. Толстого есть одна небольшая, но высоко художе- ственная повѣсть, содерзкащая въ сжатомъ видѣ всѣ нужные для меня элементы. Къ счастью также, наша критика, сколько мнѣ, по крайней мѣрѣ, извѣстно, не занималась ею. Значитъ я не рискую надоѣсть читателю. Повѣсть эта называется «Поликушка>, на- печатана она въ Ш томѣ сочиненій гр. Толстого. Дворовый Подикей — человѣкъ добрый и вообще недурной, но слабый. Въ числѣ его слабостей есть страстишка къ воровству, которую онъ пріобрѣлъ на конномъ заводѣ отъ конюшаго, перваго вора по всему око- лотку. Любить онъ тоже выпить. Послѣдній его подвигъ состоялъ въ томъ, что онъ въ барской конторѣ укралъ дрянные стЬнныѳ часы. Барыня, женщина нервная, чувстви- тельная и безтолковая, «стада его урезони- вать, говорила, говорила, причитала, причи- тала, и о Богѣ, и о добродѣтели, и о буду- щей жизни, и о женѣ, и о дѣтяхъ, и довела его до слезъ. Барыня сказала: — Я тебя прощаю, только обѣщай ты мнѣ никогда впередъ этого не дѣлать.